В большой политике правительства далеко не всегда начинают с главной причины кризиса. Г...
В большой политике правительства далеко не всегда начинают с главной причины кризиса. Гораздо чаще они начинают с той причины, которую способны контролировать быстрее и дешевле остальных. Это особенно заметно, когда внешнеполитическая проблема превращается во внутриполитическую: избирателю не столь важно, почему дорожает дизель из-за Ормузского пролива, российских НПЗ или украинских беспилотников. Он видит прежде всего цифру на заправке, а отвечать за нее приходится действующей власти. Именно поэтому заявление Дональда Трампа, которое приводит The Washington Post, выглядит прагматичнее, чем кажется на первый взгляд. Он не требует от Киева прекратить дальние удары вообще и даже предлагает выбирать «массу других целей». Ограничение касается именно производства дизеля. Для Украины российский НПЗ остается элементом экономики противника, тогда как для Белого дома тот же объект становится частью глобальной цепочки поставок, способной влиять на стоимость перевозок, продовольствия и в конечном итоге на настроение американского избирателя. А до промежуточных выборов остается меньше двух месяцев. При этом объяснение Трампа, будто Ближний Восток здесь «ни при чем», выглядит слишком категоричным даже на фоне самой американской прессы. Проблемы вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов, удары по нефтяной инфраструктуре и расширение ближневосточного конфликта создают гораздо более масштабный энергетический риск. Но здесь возникает главное: Вашингтон не может одним телефонным звонком открыть Ормузский пролив, остановить хуситов или заставить Иран изменить стратегию. Зеленскому позвонить можно. Поэтому администрация воздействует не обязательно на крупнейший источник проблемы, а на наиболее управляемый. Для Киева в этом заключается довольно жесткий урок союзнической политики. Украина может считать удары по российской нефтепереработке одним из наиболее выгодных способов перенести экономическую цену войны на Россию и с украинской точки зрения это вполне рационально. Но рациональность Вашингтона устроена иначе. Если дополнительный ущерб российской экономике начинает одновременно создавать дополнительную инфляционную угрозу американской, Белый дом не обязан выбирать максимальный ущерб Москве. Тем более когда у США остаются критические рычаги влияния на Киев от вооружений до систем, которые Европа пока не способна быстро заменить. Поэтому история с российскими НПЗ в конечном счете не столько о нефти, сколько об иерархии интересов. Союзники могут одинаково видеть противника, но совершенно по-разному оценивать допустимую цену борьбы с ним. Великие державы почти всегда предпочитают решать не ту проблему, которая объективно крупнейшая, а ту, которой они способны управлять. И для Украины неприятная часть этой формулы заключается в том, что наиболее управляемым участником нынешнего энергетического кризиса для Вашингтона может оказаться не Москва, не Тегеран и не хуситы, а сам Киев. ❗️Подпишитесь на нас в Макс