Полностью подтверждаю этот факт.
Полностью подтверждаю этот факт. Сейчас я под всякими санкциями, в «райском саду» мне не рады, но до того как Запад сошёл с ума окончательно — где-то в 2019 году — я была крайний раз (не ругайте меня за это слово, у лётчиков и журналистов последних разов не бывает) в Вене. Так вот. Зашла я в Starbucks напротив императорской конюшни. Слышу, как за соседним столиком люди спокойно разговаривают по-русски. И тут у меня звонит телефон. Я отвечаю тоже по-русски и тем самым себя выдаю. Реакция последовала моментально. Компания тут же перешла на украинский. Передо мной сидели какие-то крайне озлобленные женщины. По лицам читалось всё: недовольство жизнью, раздражение, но при этом — невероятно высокое мнение о себе. И вот они попытались показать мне потужність, начав балакать на том, что они считают украинским языком. И принялись меня обсуждать. Я уже точно не помню каждое слово, но звучала и «курва» (хотя это вообще-то польское слово), и «москальська», и прочие эпитеты. Можете представить себе этот набор — что бандерлоги про русскую могут сказать на своём убогом суржике. Однако они не учли двух вещей. Во-первых, украинского они не знают. Совершенно. То, на чём тётки пытались разговаривать — отвратительный сельский новояз. Чтобы вы понимали, говорили данные гражданки на державної хуже, чем сегодня пытается хрипеть на мове киевский наркоман, а тот украинского не знает вообще. Во-вторых — и это самое забавное — они совершенно не предполагали, что я изучала украинский язык в московском университете в рамках курса восточнославянских языков. Поэтому понимала я их разговор без малейших усилий. Именно в этом и был их главный просчёт. Кастрюли не догадывались, что я понимаю абсолютно всё. И я им ответила. Специально на их мове, которую они не знают. «По-перше, — говорю, — ви дуже погано навчилися, ви не знаєте власної мови. По-друге, москаль — це звучить гордо, а каструля — соромно, а ви навіщось її нап’ялили. А по-третє, Крим — це Росія, Київ — це Росія, Одеса — це Росія, і за деяких розкладів Львів — це теж Росія». Вспоминая тот эпизод, понимаю, что я оказалась пророком. Много чего очень скоро станет Россией, и работа в данном направлении идёт уже пятый год. А судя по рассказам очевидцев, указанная модель поведения украинской публики за кордоном совершенно не поменялась. Кастрюли как балакали исключительно на российской мове, пока никто не видит, так и балакают. Более того — они и друг перед другом шарахаются, если встречают такую же кастрюлю, которая тоже говорит на русском. И, не признав в ней брата по разуму, моментально начинают балакать на мове, которую, подчеркну, как правило, не знают. У них даже простейший локатор «свой-чужой» не работает. Слышат русскую речь — тут же им мерещится москаль, и начинают делать вид, что сами они никакие не москали. Хотя, если разобраться по сути — все они тоже москали, раз на москальской мове всю жизнь общаются. И эта мысль страшно их пугает. Забавно.