Всю дорогу в машине мы молчим. Не знаю, как Оксана, но я боюсь повторение аэро-дромного...
Всю дорогу в машине мы молчим. Не знаю, как Оксана, но я боюсь повторение аэро-дромного диалога. Тупее разговора у меня в жизни не было… И в этом есть своя прелесть. Прелесть разговора, когда не задумываешься над тем, что скажешь – просто говоришь то, что думаешь. Но самое прекрасное в том, что это никого – ни тебя, ни её – не волнует. Может, это из-за… - Приехали. Чёрт, потерял нить мысли… Мы остановились у одной из железобетонных коробок. - Ты извини, у меня слегка не убрано… - Макс. - Что?.. - Меня зовут Макс… кажется… В лифте Оксана нежно берёт меня за руку и прижимается плечом к моему плечу. Меня это не смущает. Не смущает и то, что кафе «превратилось» в её квартиру. Наоборот, у ме-ня чувство, что мы вот так, прижавшись друг к другу, поднимались на этом лифте уже ты-сячи раз… Я знаю Оксану или, по крайней мере, знал раньше… Я её люблю… - Я тебя люблю… Она ещё ближе и крепче прижимается к моему плечу. От её тела и из её души исходит неимоверная энергия, от которой становится так легко и свободно. Вот оно, ощущение полёта, ощущение крыльев за спиной… Загорается цифра «18». Двери лифта с нежностью детской улыбки освобождают нам путь. Длинный коридор с дверями квартир по обе стороны залит прекрасным, наверно, похожим на солнечный, светом. Держась за руки, мы останавливаемся у двери с номером 995… Какой уют внутри квартиры! У меня никогда не было дома. Всю свою сознательную жизнь я скитаюсь по миру в поисках ответа на вопрос «кто я?». Я никогда не чувствовал уюта, тепла домашнего очага; я никогда не знал, что такое «вернуться домой». Но сейчас!.. Сейчас я чувствовал себя дома. Впервые в своей жизни я захотел здесь остаться, я за-хотел покоя… - Извини, у тебя дома есть телефон и справочник? Её нежный пальчик указывает на дверь спальни. Не знаю, зачем мне это надо, но в телефонном справочнике я отыскал номер диспет-черской автовокзала, позвонил и заказал билет на автобус, который выезжал из Нью-Йорка в 5 утра. - Пойдём на кухню! Кофе уже готов! Вставая с кровати, я увидел на тумбочке рядом с телефоном фотографию в рамке. На ней Оксана обнималась с каким-то здоровым парнем. Наверно, это её брат… На кухне мы сели друг напротив друга. Никакого волнения, ни чувства неуютности, ни чувства неловкости – просто умиро-творение и спокойствие. Я уверен в том, что, чтобы не произошло, всё будет уместным и самое главное честным. Мы не отводим друг от друга глаз. Оксана делает глоток и говорит: - Сегодня на работе должна была состояться важная встреча. А я летала в Италию и любовалась Римом. - Я там тоже бывал. Но Рим для меня такой же одноликий, как и все города: дождь, слякоть и люди под зонтами. - Вы с ним друзья? - С кем? - Ну, с дождём… Раз вы везде вместе, значит вы друзья. - Может, это и так. Никогда об этом не думал. Я уже настолько привык к дождю, что иногда даже не замечаю, что он идёт. Но откуда ты знаешь, что он всегда следует за мной? - Я не говорила, что это он следует за тобой. Я сказала, что вы вместе. - Хорошо. Но всё-таки, откуда ты знаешь? - От тебя пахнет им. От других людей пахнет духами, потом, чистотой, пылью, ле-сом… а от тебя – дождём. - Это моё проклятье… Тишина. Только капли дождя просятся войти в квартиру, стучась в окна. - Ты уезжаешь утром? Я слышала, как ты заказал билет на утро. - Да, мне надо ехать. Я уже привык скитаться. Правда, не знаю зачем… - Не надо, не объясняй. Мне это не важно… Пойдём? Я не удивляюсь. Уже ничему не удивляюсь. Оксана встаёт из-за стола, подходит ко мне, берёт за руку и ведёт в спальню… Ночью дождь ещё прекрасней, ещё чище… Я знал Оксану раньше. Я помню всё… И она тоже ничего не забыла. В темноте ночи мы лежим в постели, прижавшись друг к другу так крепко, что могли бы стать единым целым. Оксана посмотрела на тумбочку, а потом взяла и перевернула фотографию, где она об-нимается с братом. - Это мой муж…