А теперь рассмотрим вариант, в котором мы принимаем чужую агрессию как нечто адресованн... — 15 декабря 2025 г. в 13:49:36.069
А теперь рассмотрим вариант, в котором мы принимаем чужую агрессию как нечто адресованное лично нам. Вспомним, например, сколько людей полыхнуло стыдом, когда 24 февраля 2022 года понеслись гневные посты в адрес русских. Люди стыдились так, будто авторы постов ругались и гневались персонально на них лично. На самом деле, это дежурная реакция: когда кто-то злится, нужно почувствовать себя виноватым, да ещё желательно быстренько самого себя наказать и расплакаться. Это распространённая реакция в духе «Мама, не ругай меня, я уже плачу». Когда мы работаем с гневом внутри группы на тренинге, многие начинают именно плакать, жалостливо, как жертвы. И тогда они спрашивают: «Почему у меня первым делом слёзы? Я совсем не могу почувствовать гнев!» В этом случае я всегда задаю вопрос: «А что ты можешь почувствовать сейчас? Давай посмотрим!» И часто люди чувствуют именно это – страх перед наказанием, страх, что отругают. Тогда, 24 февраля 2022 года, 40 человек участников и 10 человек команды, были на выездном ретрите. Нам повезло. На группе состояние расширенное, а мы там как раз занимались своими чувствами, их осознанным проживанием, а не реакцией и аффектом. Я попросила всех не использовать телефоны и не выходить в интернет. Сама этой рекомендацией не воспользовалась. Мы, конечно, занимались там далеко не политикой, а самими собой. Памятуя при этом, что любые реакции говорят что-то важное про нас самих. Одно из упражнений было парным, участники стояли друг напротив друга. Один из них бил подушкой и выражал гнев, а другой – присутствовал при этом. К тому моменту энергии в группе было поднято очень много, несколько слоёв уже было снято и каждый уже мог показать свою злость. И вот кто-то со всей силы лупит подушкой и благим матом кричит “да ты…!» Но обращается он не к тому, кто стоит напротив. Человек напротив просто присутствует при этом и отражает тому, кто выражает гнев: «Я тебя вижу. Я тебя принимаю». Ценным наблюдением потом делились люди: если гнев не про тебя, то ты можешь спокойно присутствовать, тебе не нужно это брать на себя, ты остаешься способным сопереживать человеку. Когда ты жертва, ты не способен сопереживать. Когда ты в страдании, никакого сострадания быть не может. С тренинга люди вышли в социальные сети. И в пучине сбрасываемой боли и ужаса, замаскированных злостью, люди замечали, что они могут просто стоять и присутствовать, как там, на тренинге, перед человеком с подушкой. Дать этому фонтану сойти – вот это действительно сострадание.