Как не надо причащаться. Вредные советы для православных — 17 августа 2026 г. в 06:00:48.083
Как не надо причащаться. Вредные советы для православных Хочу поговорить про причастие. Поделюсь наблюдениями со стороны священника. Первое — очереди. В больших храмах, как правило, выходит сразу несколько батюшек с чашами. У нас по воскресеньям — четыре. И в чашах плюс-минус одинаковое количество частиц. Но получается так: к одним чашам стоит большая очередь, а к другим — маленькая. В чём минус? Те батюшки, у кого маленькая очередь, причастие недоиспользуют — и уносят его обратно в алтарь. А там, где людей много, начинается дробление: священник стоит 15 минут, держит тяжёлую чашу и вынужден крошить частички всё мельче и мельче. Понятно, что есть люди, которые не понимают тонкостей. Им главное — прийти и причаститься, они просто встают в ту очередь, где оказались. Но есть и те, кто понимает. Почему бы, видя, что здесь осталось три человека, а там — пятьдесят, не перейти к другой чаше? Что, там причастие менее благодатное? Или вкусы разные? Нет. Всё разлито из одной. Следующий момент. Подходя к чаше, мы скрещиваем руки. Для чего? Чтобы ими не мотать. Кажется, говорю дурацкие вещи. Но люди реально машут руками. То ли от смущения, то ли от испуга. Велика вероятность задеть чашу. Потому — сложи руки. Следующее. Не контролируй руку священника. Я даю крест — человек берёт мою руку двумя своими, притягивает к себе и целует. Скажите, я кому-то попадал в глаз крестом или лжицей? Понятно, что это на подсознании делается. Контроль настолько вмонтирован, что даже не замечается. Но попробуй довериться. А ещё бывают граждане, которые контролируют очередь: кто как руки сложил. «Ты неправильно скрестил — так в ад попадёшь. Надо левую на правую». Он такой: «Хорошо», — хоп — так? «Я что-то забыл. Давай-ка наоборот». Такая миссия невыполнима, часть третья. К чаше подойдут все с «правильными» руками, как ему Бог сказал. И стоит человек контролирует. Не важно, как ты сложил руки. Главное — ими не мотать. Идём дальше. Подходя, назови своё имя. Знает тебя батюшка или нет — назови. Потому что священник, зная твои сложности, за тебя молится. Женщина полненькая годами просит: «Господи, помоги похудеть». Парень борется с алкоголем. И священник молится: «Господи, помоги ей то-то, ему то-то». Имена даже знакомых порой вылетают. Потому что священник в концентрации. Произнеси своё имя, если его помнишь. Произнёс имя — открой рот. А что вы думаете? У нас половина через зубы пытается «всосать» причастие. Оно бывает размокшее — всасывается. А бывает твёрденький кусочек. Не всасывается, прилипает к зубам. Надо лжицей пропихивать. Кто-то открывает рот так, что страшно — сейчас хрустнет и обратно не закроется. Не старайся слишком сильно! Просто открой рот. У всех есть этот навык — в детстве с ложки ели. Забыл — потренируйся дома. Есть ещё мастера: «Я съем, но лжицы не коснусь». Брезгуют. Как в фильме «Хищник» — челюсть выезжает, а потом въезжает обратно. Кто-то наловчился, у кого-то не получается — и капли Крови Христовой летят мимо. Ещё вариант — не отдавать лжицу. «Пусть святыня побудет во мне подольше». Хоп — и не вытаскивается. Что вы смеётесь?! Не надо после причастия лезть целовать батюшку в щёчку. С причмокиванием. Три раза. Не надо руку целовать. Батюшка здесь — переходящее звено. Мы целуем только чашу. Не надо ничего говорить. «Спасибо большое, отец Александр, что вы смогли уделить время и причастить меня». Не надо слов. Ни «спасибо», ни «аминь», ни молитвы на церковнославянском. Причастился, рот закрыл, ушёл запивать, чтобы не выплюнуть случайно. Итого. Руки скрестил. Подошёл. Имя сказал. Рот открыл. Принял. Рот закрыл. Лжицу отпустил. Отошёл. Запил. Вроде просто. Но причащается 300–400 человек. И каждый десятый — с какой-нибудь «приколюхой». А ведь причастие — это кульминация. Квинтэссенция всего. Пиковее нет. А мы выдаём!