Хорошая моя, здравствуй.
Хорошая моя, здравствуй. Друг мой, привет Первый человек, который сделал тебе больно, был тот, кого ты любила больше всего. Нетрезвый отец. Мама, хвалящая и добавляющая «но» на три листа. Бросивший в злобе дед: «Это ещё не факт, что он наш». Смотревшая на то, как тебя обижают, бабушка. Отец, который завёл новую семью, и оказалось, что на другую дочь у него есть и субботы, и силы, и ласка. Детское сердце запомнило: любить — опасно. Потому что «ты — дура» от соседской бабы Зины — неприятно, но пережить можно. А когда такое мама говорит... Человек, которого ты подпустил близко, может ранить. Может изменить, измениться, выбрать другого. Уехать, отдалиться, секреты обернуть против тебя. В вечность уйти, навсегда оставив. Полностью обезопасить сердце можно только одним способом: никого к себе не подпускать. «Не хочу привязываться», «мне никто не нужен», «одной хорошо». Может, действительно хорошо. Человеку нужны и одиночество, и личное пространство. Но стоит проверить: это свободно выбранная отдельность или я в страхе прячусь. И ведь работает. Не рассказывай важного — не предадут. Не надейся — не разочаруют. Нет собаки — сосед не отравит. Только вместе с возможностью боли исчезает и возможность близости. Нельзя отдать человеку сердце, закрыв его в сейфе. Нельзя получить гарантию, что любимый останется рядом, как бы ты в него ни вкладывался. Другой человек нам не принадлежит. Даже тот, с кем батюшка повенчал. Что же делать? Смотреть на Бога. Он взошёл на крест, не требуя гарантий верности. Принял смерть за тех, кто кричал: «Распни!» Преданный учениками, мучимый солдатами. Всё твердило: «Твоя любовь — напрасна. Они не стоят того». Но Он любил. Любить = рисковать. Как только ты к кому-то привязался, у человека появляется суперсила сделать тебе больно. И можно натянуть вокруг сердца колючку. Выкопать ров. Поднять мост. Поставить легион часовых и сотни табличек: «Осторожно, злой Саша». Но только холодно и грустно в безопасной крепости. И не обнимет никто.