— Твою кровать в субботу увезут. Пока поживёшь у бабушки.
— Твою кровать в субботу увезут. Пока поживёшь у бабушки. Двенадцатилетний Данька стоял в дверях своей комнаты. На его столе лежала инструкция к детской кроватке, а школьные тетради кто-то сложил в пакет из супермаркета. — А потом? Отец не поднял глаз. — Разберёмся. Ты же понимаешь, малышу нужна отдельная комната. Данька понимал. Он уже несколько месяцев всё понимал: почему нельзя шуметь, звать друзей, включать свет в коридоре. Лена ждала ребёнка и быстро уставала. Теперь, оказалось, уставала и от него. Мальчик посмотрел на отца. — Я могу тихо. И ночью не буду вставать. — Не выдумывай. У бабушки школа рядом. Школа была рядом с этим домом. От бабушки нужно было ехать на двух автобусах. Данька не стал поправлять. Лена вошла с большой дорожной сумкой. — Я тебе бельё сложила. Остальное сам. Только не тащи весь хлам. Она сняла с полки деревянный самолёт с кривым крылом. Они с отцом делали его, когда Данька учился во втором классе. — Это оставить? Всё равно сломанный. Мальчик молча забрал самолёт. В прихожей позвонили. Приехал Ленин отец, Николай Петрович, — собрать кроватку для будущего внука. Он поцеловал дочь, разложил инструменты. Увидел сумку. — Даня куда-то едет? — К бабушке, — ответила Лена. — Тут теперь детская будет. Старик посмотрел на школьные тетради в пакете. — А это чья комната была? — Пап, ну не начинай. Ему двенадцать, нашёл из-за чего переживать. Зять неловко улыбнулся: — Лене сейчас покой нужен. Всё-таки Даня ей не родной. Николай Петрович медленно положил отвёртку. Лена вдруг побледнела. — Папа, не надо. Но он уже повернулся к зятю: — Она тебе, значит, не рассказала? 😱