— Возвращай её туда, откуда взяла. Воровская кровь всё равно вылезет.
— Возвращай её туда, откуда взяла. Воровская кровь всё равно вылезет. Андрей бросил на стол открытый контейнер. — Три котлеты. Вчера хлеб. Позавчера сыр. Ты думаешь, я считать не умею? Десятилетняя Ника стояла у холодильника босиком. Ольга медленно поставила чашку. — Она наш ребёнок. Здесь её еда тоже. — Тогда почему прячет? Почему врёт? Он вытащил из-под Никиной куртки сложенный плед. — Это тоже съела? Девочка потянулась к нему: — Отдай, пожалуйста. Андрей отдёрнул руку. — Сначала расскажешь, кому носишь. Ника замолчала. Она жила с ними почти год. Первые месяцы прятала сухари под подушкой. Потом перестала. Ольга радовалась этому сильнее, чем школьным пятёркам. Теперь сухари снова лежали в карманах. — Я спрошу сама, — сказала Ольга мужу. — Выйди. — Конечно. Я плохой. А она у нас святая. Он задел локтем тряпичного зайца на подоконнике. Поднял, посмотрел на вытертое ухо и бросил в мусорное ведро. — И этот рассадник выбросить давно пора. Ника дёрнулась, но осталась на месте. Ольга достала игрушку. — Никто тебя никуда не отдаст. Слышишь? Девочка кивнула слишком быстро. Пока Ольга отмывала зайца, хлопнула входная дверь. Куртки не было. Плед тоже исчез. На лестнице ещё стучали маленькие шаги. Ольга побежала следом. Через двор, мимо качелей, к старому сараю за соседним домом. Ника стояла у двери и никак не могла поднять тяжёлую щеколду. — Доченька, стой! Девочка обернулась. Лицо было мокрым. — Я сейчас заберу. Только не отдавай его обратно. Пожалуйста, мамочка. Изнутри кто-то тихо закашлялся. Ольга взялась за щеколду и открыла дверь. И тут случилось такое… 😱