по-своему, как мог. Он заболел, обычная простуда, но выписывать и оформлять нельзя. Как...
по-своему, как мог. Он заболел, обычная простуда, но выписывать и оформлять нельзя. Как сказала заведующая: «Первый раз за всю свою жизнь почти радуюсь, что ребенок заболел. Прости Господи!» И, наконец-то, она нашла такую пару. Лана и Лев. Им было за тридцать лет, своих детей не было. Они много лет мечтали о ребенке, но никак не получалось, поэтому решили, что пришло время усыновить. Лана была милой изящной женщиной, с мягкой улыбкой и мелодичным голосом. Её муж, Лев, был крупным мужчиной, подтянутый и крепкий, он был похож на военного. Было видно, что он обожает жену. У них дома было очень хорошо, светло и душевно. Маша выдохнула, теперь нужно было, чтобы им понравился малыш, поэтому они договорились о визите в больницу. Заведующей они тоже понравились. Она даже присвистнула, когда увидела Льва, но тут же слегка смутилась: — Извините, это я от восхищения. Не каждый день такой крупнячок увидишь, — и, не удержавшись, полюбопытствовала: — С каким весом родились, детонька? — Простите, — растерялся гигант. — Не понял… А мой вес при рождении? Эти данные нужны для усыновления? Так я у мамы спрошу. — Извините, доктор, он свой день рождения не помнит, а вы такие подробности его спрашиваете, — сказала Лана, а потом, не выдержав, засмеялась. — Он теперь маму замучает вопросами. — Это не нужно для усыновления. Просто вы очень похожи на Пончика, — пояснила заведующая. Перед палатой Лана шумно выдохнула, открыла дверь и решительно шагнула вперед. Пончик спал. Он раскраснелся во сне, разбросав в стороны ручки с нежной кожей и маленькими ноготками, а в уголке глаза застыла крохотная слезка. Вдруг мальчик забеспокоился и приоткрыл глаза. Он сначала бессмысленно переводил взгляд с одного человека на другого, но когда дошел до лица Ланы, то замер. Он сначала нахмурился, потом широко открыл глаза. Лана, не отрываясь, смотрела на него, стараясь рассмотреть каждую черточку. Пончик внимательно и немного настороженно изучал её. Она протянула к нему руку, и тут он, неожиданно потянувшись, крепко ухватил ее за большой палец. Все облегченно засмеялись, говоря, какой шустрый мальчишка. Только Лана и младенец продолжали, не отрываясь, смотреть друг на друга. Вдруг Пончик неуверенно улыбнулся, едва, чуть заметно. Лана тоже улыбнулась ему и кивнула ласково, а он что-то тоненько пискнул в ответ. Все затихли, понимая, что происходит что-то непонятное, но очень важное. Все терпеливо ждали какое-то время, а потом заведующая кашлянула негромко и сказала: — Давайте на первый раз завершим свидание. Вы пойдете домой, подумаете, посовещаетесь и решите… — Нам не надо думать, — не поворачиваясь к ней, спокойно сказала Лана. — Мы уже всё решили. Заведующая изумленно подняла брови и вопросительно посмотрела на мужа, не зная, что сказать. Гигант удивленно глянул на жену, вернее, на ее спину, но быстро спохватившись, сказал: — Ну да, наверное. Мы уже посовещались и решили. Ну, что хотим именно этого малыша. Лана улыбнулась малышу и потянула свою руку. Пончик напрягся, но не выпустил ее палец. Лана еще потянула, но малыш по-прежнему сжимал ее палец со всей силой слабых маленьких пальчиков. Он перестал улыбаться и не сводил с нее взгляда. Повисла напряженная тишина. — М-да, прости Господи! Вы это, посильнее потяните руку, — сказала заведующая. — У них хватательный рефлекс в этом возрасте сильно развит. — Причем здесь хватательный рефлекс? — так же спокойно сказала Лана, по-прежнему не поворачиваясь. — Он просто боится, что я не вернусь. Она внимательно посмотрела на Пончика и ласково сказала: — Ты отпусти меня, пожалуйста, сейчас. Мне нужно уйти. Но я обязательно вернусь, слышишь. Обязательно! Я тебе обещаю. Ты мне теперь должен верить. Пончик замер на секунду, вслушиваясь в ее мелодичный голос, и… разжал ручку. Потом снова широко заулыбался беззубым ртом с одним молочным зубом и издал пронзительный радостный писк. — Я вам уже объясняла, это рефлексы такие. Я так думаю, да, это явно рефлексы, — сказала заведующая и,