Аня с коллегами зашли в ресторан для деловой встречи. Там она увидела своего мужа с жен...
Аня с коллегами зашли в ресторан для деловой встречи. Там она увидела своего мужа с женщиной Аня вошла в ресторан последней — придержала дверь, пропуская вперёд финансового директора Костю и маркетолога Лену. Оба уже обсуждали, кто будет платить за вино, если счёт выставят на компанию, а не на личные карты. Аня улыбнулась автоматически, как улыбаются люди, которые уже тысячу раз слышали эту шутку. Ресторан был почти полон, но не шумный — тот приятный вечерний гул, когда говорят негромко, звенят бокалы, а официанты двигаются как тени. Их столик забронировали у окна, с видом на мокрую после дождя мостовую и отражения фонарей. Аня бросила сумку на стул, стянула пальто и только тогда, выпрямляясь, машинально повела взглядом по залу. И замерла. В дальнем углу, почти у самой колонны, за маленьким столиком на двоих сидел её муж. Напротив него — женщина лет тридцати пяти, с очень прямой спиной и тёмными волосами. Они не целовались, не держались за руки. Просто разговаривали. Но в том, как он наклонялся к ней, как она чуть касалась пальцами края его рукава, было что-то до боли знакомое. То самое, что Аня когда-то считала своим личным языком чувств. Она почувствовала, как кровь отливает от щёк, а потом резко приливает обратно — горячая, колючая. — Ань, ты чего? — Лена тронула её за локоть. — Привидение увидела? — Нет… просто… знакомое лицо мелькнуло, — Аня заставила губы растянуться. — Садись, я сейчас. Она опустилась на стул спиной к тому углу. Это было первое осознанное решение за последние семь секунд: не смотреть. Не смотреть прямо сейчас. Потому что если посмотреть ещё раз — уже не получится притвориться, что померещилось. Костя открыл меню, начал громко рассуждать про ризотто с трюфелем и почему его здесь всегда переваривают. Лена спорила, что трюфель вообще переоценён. Аня кивала, поддакивала, но внутри у неё уже развернулся другой, параллельный разговор — тот, который она вела сама с собой уже третий год. «Может, это действительно деловая встреча. Может, это клиентка. Может, это сестра кого-то из его старых друзей, которую я один раз видела мельком. Может, это вообще не он». Но это был он. Тот же черный пиджак, который она сама выбирала в прошлом сентябре. Та же манера чуть откидывать голову назад, когда смеётся. Та же привычка крутить обручальное кольцо на безымянном пальце, когда задумывается. Кольцо, которое он сегодня не снял. Официант принёс воду с лимоном. Аня сделала глоток и поняла, что вода ледяная, а горло всё равно горит. Она украдкой достала телефон, открыла мессенджер. Последнее сообщение от мужа было утром: «Буду поздно, переговоры затянутся. Не жди с ужином». Переговоры. Аня посмотрела на время — 19:42. Переговоры в половине восьмого вечера в ресторане с белыми скатертями и живыми свечами. Конечно. Она заставила себя вернуться в разговор за столом. Костя как раз рассказывал историю про то, как однажды на подобной встрече клиент заказал целую бутылку Шато Марго 2005 года, а потом оказалось, что бюджет на представительские расходы — четыре тысячи рублей. Все засмеялись. Аня тоже засмеялась — слишком громко, слишком резко. Лена посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Ты точно в порядке? — тихо спросила она, когда Костя отошёл к барной стойке за спичками (хотя курить он бросил ещё в ковид). Аня кивнула. — Да. Просто… день длинный. Она не собиралась рассказывать. Ни Лене, ни Косте, ни вообще кому бы то ни было. Не сегодня. Не здесь. Слишком много свидетелей. Слишком много шума. Слишком красиво горят свечи на их столе, и слишком нелепо будет, если она сейчас встанет, подойдёт к тому столику и… А что она сделает? Крикнет? Устроит сцену? Спокойно спросит: «Дорогой, ты не представишь мне свою коллегу?» Она знала, что не сделает ничего из этого. Потому что уже видела, как это бывает у других. Видела, как рушатся лица, как дрожат голоса, как потом все эти фотографии в инстаграме с подписями «навсегда» превращаются в улики для адвоката. Она не