К могилке отшельниц: Нина и Елена в горах Абхазии
К могилке отшельниц: Нина и Елена в горах Абхазии Земля, где молчание громче слов Абхазия для большинства — это море, мандарины, руины древних храмов у самой воды. Но есть другая Абхазия — та, что начинается там, где заканчивается последняя грунтовая дорога и телефон окончательно теряет сеть. Горные ущелья Псху, Амткела, верховья Кодора и Бзыби больше ста лет служат прибежищем тем, кто ушёл от мира не в переносном, а в самом буквальном смысле. Традиция кавказского пустынножительства сложилась в конце XIX века, когда монахи Ново-Афонского и русских афонских монастырей стали уходить в горы ради безмолвной, «умной» молитвы. После революции 1917 года эти глухие ущелья приняли новую волну — тех, для кого монастыри были закрыты, а открытое исповедание веры означало лагерь или расстрел. Здесь, в землянках и деревянных келиях, скрытых в буковых лесах, десятилетиями жили монахи и монахини, о которых знали лишь несколько человек в ближайшем селе. Среди этих людей — и две отшельницы, чьи имена до сих пор передаются паломниками из уст в уста: Нина и Елена. Кто они были Точных документов о них почти не сохранилось — как и о большинстве кавказских пустынников. Их жизнь известна по рассказам тех, кто носил им продукты, по воспоминаниям монахов, живших неподалёку, по записям редких паломников. В таких историях неизбежно смешиваются факты и предание, и честнее сразу это признать. Говорят, что пришли они в горы ещё в советские годы, когда быть монахиней означало быть вне закона. Келия их стояла высоко, в нескольких часах, а то и в дне пути от ближайшего жилья, у ручья, на маленькой ровной площадке среди леса. Небольшой огород, несколько ульев, козы — всё хозяйство. Раз в несколько месяцев кто-нибудь из верующих поднимался снизу с мукой, солью, свечами, маслом для лампады. Жили они по монашескому уставу: ночная молитва, Псалтирь, Иисусова молитва за работой. Зимой их отрезало снегом на месяцы. Летом приходили редкие гости — и, по рассказам, уходили с ощущением, что побывали не в лесной хижине, а где-то очень близко к сердцу мира. Одна из них, по преданию, отличалась особой строгостью и молчаливостью; другая была той, кто встречал, кормил, утешал, находил слово для каждого пришедшего. Так часто и складывается пустынное братство — или сестричество: два разных характера, скреплённых одним делом. Умерли они с разницей в несколько лет и похоронены рядом, у самой келии. Кресты над могилами ставили те, кто их знал, — из того же леса, из бука и каштана. Человек ушёл в горы ради тишины. Приходить к нему толпой, с фотоаппаратами, с бесконечными вопросами «а как вы тут живёте?» — значит отнимать у него то единственное, ради чего он здесь. Старые паломники советуют: подниматься малой группой, приносить с собой что-то полезное — крупу, свечи, керосин, лекарства, — не задерживаться дольше, чем тебя готовы терпеть, и не рассказывать потом всем подряд, как найти это место. Келия, в которой снова молятся Самое удивительное в этой истории — то, что келия Нины и Елены не опустела. По кавказской пустыннической традиции место, намоленное предшественником, редко остаётся заброшенным: приходит следующий. Так и здесь — в старой келии сестёр поселился монах-отшельник. Он поправил кровлю, заново обложил камнем очаг, восстановил маленький огород. И взял на себя заботу о двух могилах у стены. Кто он — паломники обычно не рассказывают, и это правильно. Известно, что живёт он один, спускается вниз крайне редко, кормится огородом, лесом и тем, что приносят. Служит по монашескому правилу; в дни памяти сестёр читает над их могилами заупокойные молитвы. Пришедшим он, если принимает, даёт кипятку, иногда мёду, иногда — несколько фраз. Люди, побывавшие там, говорят одно и то же: разговор был короткий, ничего «особенного» сказано не было, а спускались они вниз другими.
Канал в каталоге Максиметера
874 подписчиков · Религия