Они считали себя неуловимыми. После войны бывшие каратели растворились в толпе, сменили... — 11 июня 2026 г. в 21:01:02.524
Они считали себя неуловимыми. После войны бывшие каратели растворились в толпе, сменили имена, уехали в другие страны или просто затаились, надеясь, что прошлое их не настигнет. Одни бежали на Запад, другие остались в Союзе, но жили тихо, не привлекая внимания. В 1955 году вышла амнистия для тех, кто сотрудничал с оккупантами, и многие вздохнули свободнее: теперь наказание грозило только за доказанные военные преступления, а свидетелей, как им казалось, они уничтожили. Но у зверств нет срока давности, и память людская оказалась крепче, чем надежды палачей. Судьба, словно играя в жестокую игру, то и дело сталкивала их с теми, кто видел их в деле. Одним из таких стал отряд ГФП-520 — карательное подразделение тайной немецкой полиции. Эти люди охотились на партизан, устраивали провокации и вершили расправы. Пятеро самых активных — Морозов, Ляпченко, Строганов, Самаренко и Виноградов — были арестованы в 1957 году. Двоих, Морозова и Ляпченко, приговорили к расстрелу. Остальные получили по пятнадцать лет. Некоторые из них уже отсидели срок за сотрудничество с нацистами, но теперь вскрылись новые обстоятельства. Толчком стало возвращение Строганова. После войны он сбежал в Австралию, а в 1957 году решил, что всё забыто, и вернулся к родне. Он ошибался. Ещё в 1943 году контрразведка составляла списки разыскиваемых за госизмену, и фамилия Строганов там значилась. Чтобы убедиться, что это тот самый человек, чекистам пришлось разыскивать всех, кто служил с ним в ГФП-520 и уже отбыл наказание. На допросах всплыли жуткие подробности. Для провокаций каратели переодевались в советскую форму. Морозов щеголял в фуражке пограничника, Ляпченко — в матросской бескозырке. Строганова в отряде звали «Графом» — этот титул дал ему немецкий куратор Борис Мейстер, чтобы поднять авторитет. В 1944 году Строганов стал унтер-офицером и командиром отделения. Но доказать удалось лишь пару эпизодов его участия в расправах, поэтому он отделался пятнадцатью годами. Морозов на момент ареста работал грузчиком в магазине. Два месяца он запирался, но потом сломался, расплакался и признался во всём. Ляпченко нашли в Донецкой области — он был заместителем директора обогатительной фабрики, человеком уважаемым, его портрет висел на доске почёта. Но были и те, кто «отличился» меньше, но не менее страшно. Полицай Фёдор Макаров после ухода немцев в 1944 году не стал бежать, а добровольно вступил в Красную армию. Ему не повезло: получив ранение, он попал в госпиталь. А там лежал молодой парень из той же деревни, откуда был Фёдор... Не всех предателей удалось достать. Одни спрятались за границей, другие сменили фамилии и дожили до старости в СССР, третьи отсидели и вышли на свободу. Но даже тех, кого не тронул закон, настигло другое — презрение тех, кто помнил, как в трудный час они встали на сторону врага, пришедшего грабить и разрушать.