Еду в двухэтажной "Северной пальмире". Вагон на 112 пассажиров утрамбован ещё не загоре...
Еду в двухэтажной "Северной пальмире". Вагон на 112 пассажиров утрамбован ещё не загорелыми интеллигентными петербуржцами под завязку. И только я одна царицей разлагаюсь в своём купе. Дети мне самый козырный билет наколдовали. Дверь купе люблю держать открытой - чтобы со всех сторон плыли залитые солнцем бескрайние моря подсолнухов и кукурузы. В вагоне какая-то мавзолейная тишина. Даже дети у пассажиров как будто ненастоящие - беззвучные. Остановки коротки и нелепы, как хокку о Лисках или Россоши - выходить бессмысленно, кофе курильщикам никто заранее не бадяжит. Пару раз в купе заглядывал дворецкий проводник Кирилл - познакомиться и осведомиться о предпочтениях по меню на ужин. Кириллу на вскидку года 24. С его практически двухметровым ростом шансов попасть в стюарды и летать у него было примерно ноль. Но и по коридору второго этажа вагона со скошенным потолком Кирилл в безупречно сидящей новой с иголочки униформе скользит в почтительном полупоклоне. В его туфлях я увидела отражение несовершенства собственной укладки, и ещё мне вдруг стало стыдно за любимые заслуженные пижамные штанишки. Кирилл по-парижски картавит. И его фраза: "При первой же необходимости обращайтесь" звучит настолько изысканно-старорежимно, что захотелось расправить крахмальное жабо. Поданное на обед чахохбили из кур оказалось таким же бездушным, как запах стерильности, который в этом спальном раю заменяет все ароматы жизни. Вспомнился минский поезд, благоухающий драниками и копчёным толстолобиком, необъятная Мариночка и лишённые телефонных развлечений громко играющие в дурака обгорелые в Сочах счастливые люди. Как много контрастных впечатлений за одну поездку!