Когда я писал роман «Корень», то понял, что мне не хватает фактуры и фактологии о блока... — 6 сентября 2026 г. в 14:01:32.965
Когда я писал роман «Корень», то понял, что мне не хватает фактуры и фактологии о блокаде. Это было странно, потому что детство ленинградского школьника проходило под эгидой «900 дней и ночей». Но бабушка выдавала информацию дозированно, дед вообще молчал, понимая о пагубности правды Невского пятачка для ребенка. Уже потом выяснилось, что он был сын репрессированного. И вот только во взрослом возрасте я вдруг понял, почему, когда мне было 9 лет, бабушка с матюгами носилась по инстанциям, разнося какие-то справки. К 40-летию победы советское правительство наконец-то соизволило наградить блокадников льготами и вообще легитимизировать это слово. Почему мемориальную доску на доме Тани Савичевой при СССР так и не смогли повесить, как ни пытались это сделать ее родственники, прежде всего сестра Нина. Случилось это только в 2005. Почему в школе нас возили в различные музеи, кроме одного и самого главного: обороны города. Потому что святое место, экспонаты для которого собирали всем миром, было закрыто в 1952 г. в рамках «Ленинградского дела», а экспозиция разгромлена. Почему, когда я в 6 классе читал книжку про партизанов под Ленинградом, там не было ни слова о Михаиле Никитине, благодаря которому эти партизаны появились. Просто его пустили в расход в 1952 г., и когда я прошлым летом был в Донском монастыре, подумывая, не сделать ли там экскурсию, понял, что нет. Потому что фамилии всех этих расстрелянных генералов, врачей, администраторов и пр., среди которых есть и Никитин, вызывают у меня далеко не светлые мысли. Поэтому я никогда не поздравляю с блокадными праздниками. Тех, кого хотелось бы, уже нет в живых. А мы с вами им даже в подметки не годимся.