Подняв со дна беременную женщину живой, водолазы не могли понять, как ей удалось выжить...
Подняв со дна беременную женщину живой, водолазы не могли понять, как ей удалось выжить. А выслушав её рассказ — отказались когда-либо снова нырять в тот карьер... Женские босоножки стояли у самой кромки воды — аккуратно, носками к карьеру. Рядом лежали светлая сумка, телефон в розовом чехле и наполовину пустая бутылка. Следы босых ног уходили по влажной глине вниз, к зелёной неподвижной глади воды, но обратно уже не возвращались. Яков Степанович посмотрел на воду и сразу понял: надежды почти нет. Этот карьер местные обходили стороной не просто так. На дне — ржавое железо, ледяная темнота и такая глубина, из которой за двадцать лет уже семь раз поднимали тех, кого спасти не удалось. Он приказал напарнику не лезть следом, надел маску и ушёл под воду. Сначала луч фонаря выхватывал из мутной воды камни, арматуру и обломки старой техники. Потом вокруг стало так темно, словно сама вода сжалась вокруг него в огромный кулак. На глубине двенадцати метров Яков увидел её: женщина лежала между валунами спокойно и неподвижно, с закрытыми глазами. Лёгкое платье плотно облегало её большой беременный живот. Она не должна была выглядеть живой. Она не должна была лежать так спокойно, будто просто уснула. И уж тем более не должна была вернуться наверх после всего, что успела забрать эта вода. Но когда её подняли на берег и начали реанимацию, тело вдруг выгнулось. Изо рта хлынула вода. Женщина закашлялась, жадно вдохнула воздух и открыла глаза...