Мундир, который называли "петухом" за выпяченную красную грудь, был отдельным испытание...
Мундир, который называли "петухом" за выпяченную красную грудь, был отдельным испытанием. Чтобы грудь стояла, её простегивали ватой, превращая в жесткий панцирь. В жару солдаты получали в нём тепловой удар и теряли сознание прямо в строю. Их тут же незаметно оттаскивали в тень сослуживцы - "спектакль" не должен был прерываться. Армейская школа выдержки и дисциплины стала для Хлевинского ещё одним значимым шагом к будущей профессии. Отслужив, Хлевинский не забыл свою клятву, данную в метро. Теперь он шел на штурм Школы-студии МХАТ подготовившись основательно. Он выступал с отрывком из "Тихого Дона" о родословной Мелеховых. На прослушивании Валерий так вошел в раж, что, забыв на секунду текст, чуть не разнес кулаком стул от злости. Его хореографическая подготовка была слабой, но на требование комиссии станцевать он, бравый дембель в генеральских начищенных сапогах, с вызовом пошёл на них цыганочкой, выстукивая дробь каблуками. Его приняли на курс, где учились будущие звёзды: Татьяна Васильева (тогда Ицыкович), Нина Корниенко, Екатерина Градова, Анатолий Васильев. Точкой входа в большую жизнь стал дипломный спектакль "Дядя Ваня". На показ пришел Олег Ефремов. Мэтр опоздал и пробирался в зал через кулисы, где в темноте наткнулся на Хлевинского, готовившегося к своей сцене. Не разобрав, кто крадётся, Валерий сердито шикнул на мэтра: "А ну! Что ты тут делаешь? Быстро пошёл отсюда!". Ефремов не обиделся. А на следующий день пригласил дерзкого выпускника в труппу "Современника" - самого, пожалуй, модного и передового театра страны. "Современник" той поры был семьей, настоящей артистической коммуной. Хлевинский несколько лет прожил в служебной квартире на Манежной. В разное время его соседями были Валентин Гафт, Станислав Садальский, Петр Вельяминов и Юрий Богатырев. Жизнь в этом доме кипела. Когда по Манежной везли иностранные делегации, охрана КГБ требовала, чтобы жильцы не выглядывали из окон, но вся актерская компания вываливалась на балкон. На крики службы безопасности Садальский выходил вперед и кричал в ответ: "Товарищи, видели на доме доску? (на нем висела табличка: "здесь жила Инесса Арманд") Мы вообще-то родственники! Можете с нами повежлевее?". Театр был пропитан юмором и взаимными розыгрышами, главным мастером которых был Игорь Кваша. Он постоянно подначивал молодого Хлевинского сказать со сцены что-нибудь неприличное и специально сбивал его с толку во время спектаклей. Сам Хлевинский прославился на всю Москву своими пародиями на худрука Галину Волчек на театральных капустниках. Он добивался такого сходства, что окружающие не сразу понимали, кто перед ними - он или она, пока в зале не появлялся "оригинал". Именно одна из таких пародий и привела к курьезу с газетой "Аргументы и факты", где фото загримированного Хлевинского с патефоном в руках опубликовали в юбилейном развороте Волчек, приняв его за саму Галину Борисовну. Театр был второй семьей Хлевинского, а первой - его жена и сын. Свою супругу Ольгу, которую он почти сразу стал звать "Олёнушкой", он встречал дважды. Первый раз, в ГУМе, он даже не запомнил. Будучи уже звездой "Большой перемены" и "Вечного зова", он просто спросил у симпатичной незнакомки, как пройти к буфету. Она, конечно, его узнала, но виду не подала - просто подсказала дорогу и на этом разошлись. Судьба свела их снова три года спустя в Сочи. "Современник" был на гастролях, а Оля отдыхала там с подругами. Девушек пригласили на актерскую вечеринку после спектакля. На вечеринке, в номере, набитом именитыми артистами, произносились витиеватые тосты. А потом встал Валерий. Он сказал что-то настолько простое, теплое и настоящее, что, как вспоминала Олёнушка, она влюбилась мгновенно. Позже тем же вечером, на берегу моря, 35-летний Хлевинский смущенно сказал 23-летней девушке: "Ты будешь моей невестой?". Тут же актёр покраснел и отвёл взгляд, а Оля приобняла его за руку и без слов поцеловала в щёчку.