Так получилось, что я была на предпоследнем спектакле Норд-Оста. В здании уже был схрон...
Так получилось, что я была на предпоследнем спектакле Норд-Оста. В здании уже был схрон с 30 взрывными устройствами, включая крупные фугасы из 152-мм артиллерийских снарядов, начиненные шариками (одного было бы достаточно, чтобы уничтожить зал и всех в нем), общей массой 120 кг в тротиловом эквиваленте. И люди были приговорены — те, кто пришли на последний. А мы, зрители предпоследнего, ни о чем ещё не догадывались. Обветренные суровыми штормами 90-х, уставшие люди искали праздник посреди серых будней, мучительно по крупицам сшиваемой действительности издерганной страны, из последних сил собирающей себя в кулак, чтобы вопреки всему снова встать на ноги. Семейный выход. Дети. Взрослые. Интерпретация замечательного Каверина, «Двух капитанов». О чести, достоинстве, борьбе, справедливости и любви. Слово «теракт» сотрясало тогда Россию с дьявольской регулярностью. Каждый раз оглушающе обрушиваясь леденящими новостями на людей, облеплявших телевизоры и радио в надежде на…ясность и чудеса спасения. Горе сплачивало. Горе укрепляло. Горе возвращало к главному. Помните ли вы имена героев той трагедии…? Ольгу Романову, 26-летнюю девушку-консультанта парфюмерного магазина, местную жительницу, хорошо знавшую здание Дома культуры. Утром 24 октября она самостоятельно прошла через оцепление и вошла внутрь, надеясь, наивно, но искренне, убедить боевиков отпустить заложников. Говорила с Мовсаром Бараевым резко и прямо, почти как воспитательница. Её приняли за сотрудника спецслужб, вывели и расстреляли, три пули в грудь. Мать узнала её по ботинкам на кадрах, где показывали накрытое тело. Позже её тело вынесли Леонид Рошаль и иорданский врач. Константина Васильева, 35-летнего подполковника юстиции, родом из Сарова. Узнав о захвате, вечером 23 октября в форме и со служебным удостоверением он прошёл оцепление, вошёл в здание и предложил обменять себя на детей-заложников. Боевики ему не поверили. Они его расстреляли. Его тело с шестью пулевыми ранениями нашли уже после штурма в подвале, а рядом — сорванный с шеи крестик. Его посмертно наградили Орденом Мужества. В Сарове его именем названа школа. Были и простые человеческие истории. Виктория Кругликова пошла на Норд-Ост с дочерью, сестрой и её 15-летним сыном Ярославом. Муж Виктории нашел её живую среди тел погибших. Ярик погиб. Сестра пыталась покончить с собой, прыгнув с моста — её спасли случайные прохожие. Сейчас она снова мать. И не единожды. Людмила Товмасян уговорила боевиков отпустить беременную подругу Наталью Сухареву. Наталья родила сына в ноябре 2002-го. Сама Людмила погибла. Её наградили посмертно орденом Мужества. 13-летняя Даша Фролова написала на ладони: «Мы не умрём. Только не надо больше войны». Даша погибла. Гражданский подвиг Рошаля, да и Кобзона, хочется мне верить, всё же помнят. Это нужно помнить. Это нужно вспоминать. Терроризм никуда не ушел. Меняются его формы. Останется его вурдалачья суть. Совсем не давно был Крокус. Противник развязал террор по гражданским. Сколько бы всего ещё было, унося в адских трагедиях жизни, если бы неприметные люди в погонах не делали хорошо свое дело. Работайте, братья! Да найдет каждого вурдалака его осиновый кол. Серебряные пули на них тратить дюже жалко. Знаете, многие выжившие позже вспоминали, что те, кто «смирился», чаще погибали, а те, кто боролся за жизнь и думал о близких, — чаще выживали. Поэтому…что бы ни было, не смиряйтесь. Боритесь за жизнь. Жизнь жительствует. А зло повергается, как бы высоко оно ни возносилось. Вечная память павшим. Господи, помоги России, не оставь её на земле Без любви и без неба синего, дай согреться в твоем тепле! Источник