В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. — 20 мая 2026 г. в 18:00:01.154
В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то опознал меня. Тогда стоящая за мной женщина очнулась от оцепенения и спросила меня шёпотом: «А это вы можете описать?» И я сказала: «Могу». РЕКВИЕМ Хотелось бы всех поимённо назвать, Да отняли список, и негде узнать. Для них я соткала широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов. О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего погребального дня. А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем — не ставить его Ни около моря, где я родилась (Последняя с морем разорвана связь), Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов. Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание чёрных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь. ✍️Анна Ахматова, 1940