Муж привёз к знахарке парализованную жену. Он вышел — и она встала...
Муж привёз к знахарке парализованную жену. Он вышел — и она встала... Артём уже усадил жену в инвалидное кресло, но всё продолжал поправлять плед: подоткнул края, укрыл неподвижные ноги, осторожно убрал светлую прядь с её лица. Марина молчала. Её взгляд не отрывался от его рук, словно каждое движение мужа требовало внимания. Антонина Яковлевна поставила ведро на крыльцо. К ней привозили разных больных, но такая нежность в голосе мужчины встречалась нечасто. — Добрались, моя девочка, — проговорил он, берясь за ручки кресла. На каждой ступени Артём останавливался, чтобы жену не тряхнуло. В избе опустился перед ней на корточки, взял за руку. Марина сидела прямо, с бледным, почти неподвижным лицом. На хозяйку она посмотрела лишь тогда, когда та предложила рассказать о болезни. Отвечать сразу начал муж. Весной — авария на серпантине, перевёрнутая машина, больница. Потом долгие месяцы ожидания, поездки по клиникам, осторожные обещания врачей. Теперь никто уже ничего не обещал. — Полгода не встаёт, Антонина Яковлевна. Я на всё готов, лишь бы ей помочь. Он положил ладонь на укрытое колено Марины. Она даже не шевельнулась. Только пальцы на подлокотнике на мгновение напряглись и снова расслабились. Оказалось, именно жена несколько недель просила отвезти её сюда. Артём признался, что сам в такое лечение не верит, но ради неё согласился. Говорил спокойно, без заминок, а Марина слушала, опустив глаза. — Сама скажи, есть в ногах хоть какое-нибудь чувство, — обратилась к ней знахарка. — Ничего, — едва слышно ответила женщина. Артём вздохнул и поцеловал её руку. Хозяйка помолчала, затем попросила принести из машины тёплые вещи и ещё один плед. Муж охотно поднялся. Перед уходом снова поправил покрывало на коленях жены, улыбнулся ей и вышел. Хлопнула дверь, заскрипели ступеньки. Антонина Яковлевна подошла к окну и проводила взглядом мужчину, неторопливо направлявшегося к машине. В избе стало тихо. Но за её спиной вдруг зашуршала ткань. Знахарка обернулась к креслу — и замерла...