🌷Воскресное утро в Варницах дышало покоем. Мы втроём — я, батюшка и маленькая Настюша ... — 24 июня 2026 г. в 15:43:22.017
🌷Воскресное утро в Варницах дышало покоем. Мы втроём — я, батюшка и маленькая Настюша — по обыкновению отправились в храм на службу. Был тёплый июньский день, но внутри меня уже таился смутный непокой: ныло внизу живота. Я списала это на вчерашнее изобилие черешни, которую с удовольствием ели вчера. Когда запели «Херувимскую», небо в куполе поплыло, а ноги стали ватными. Я поняла, что-то не так. Тихо выйдя из храма, я направилась в коридоры гимназии — там, в медкабинете, дежурил доктор. Но с каждым шагом боль нарастала, словно кто-то сжимал внутренности в кулаке. Врач сделал укол но-шпы, велел посидеть. И тут меня накрыло странное, ледяное чувство — тревога, не имеющая имени. Всего тридцать две недели, до срока ещё больше месяца! Но низ живота вдруг обожгло, и по ногам побежало… Кабинет взорвался суетой. Кто-то побежал в храм за батюшкой. Он влетел бледный, подхватил меня на руки, как ребёнка, и бросился к машине. Вызывать «скорую» было бесполезно — каждая минута стоила жизни. Муж завёл мотор, выжал газ, но руль держал с осторожностью. Железнодорожный переезд преградил путь в город — пришлось петлять в объезд, теряя драгоценные мгновения. Батюшка сидел рядом и читал вслух молитвы. Голос его доносился будто сквозь вату. Я уже не чувствовала боли — только туман, в котором тонули очертания деревьев и неба. Роддом встретил нас тревожными лампами. Муж внёс меня на руках в приёмный покой — и весь персонал оцепенел: я была залита кровью по колени. Слава Богу, в тот день на дежурстве оказалась сама заведующая со своей бригадой, и с ними — единственный на весь город анестезиолог. Обычно в таких случаях везли в Ярославль, но меня бы не довезли — это было чудо, чистое чудо. Заведующая, жёсткая, властная женщина, бросила мне в лицо: «Сразу говорю — родится ли ребёнок, не ручаюсь. Спасаю тебя. Если придётся — вырежу всё». А я, почти теряя сознание, шептала: «Ребёнка! Спасите ребёнка!» Медсёстры метались за плазмой, готовясь к переливанию — но кровь, слава Богу, не понадобилась. Меня повезли в операционную. Под дверями стоял батюшка, белый как полотно, и шевелил губами в беззвучной молитве, читая Акафист Святителю Николаю. Операция длилась час. Позже врачи рассказывали, что кровотечение не останавливалось, они уже хотели удалить всё, но вдруг, в самый критический миг, оно прекратилось само — словно чья-то невидимая рука сжала сосуды. И в тот же миг раздался крик — тонкий, но звонкий. Мой мальчик дышал. 2180 граммов, 49 сантиметров. Отслойка плаценты, огромная кровопотеря, остановка сердца — но мы оба были живы. Слава Богу, сын! Сегодня ему уже 19 лет…