Без победы мира не будет
Без победы мира не будет Я долго не могла сформулировать, что именно меня смущает в рассуждениях людей, называющих себя пацифистами. Регулярно приходится слышать от знакомых, а иногда и от совершенно посторонних, де-, скорее бы война закончилась, лишь бы люди не гибли, а всё прочее — глубоко вторично. Звучит это правильно, спорить с этим как будто бы даже неловко. Но внутри всё равно возникал какой-то конфликт, какое-то ощущение фальши, которое я не могла ухватить. И вот теперь, наконец, ухватила и делюсь. Лица, полагающие себя пацифистами, выглядят в собственных глазах как идеалисты, люди с чистой совестью и лучшими побуждениями. Они смотрят на происходящее (войну) как на грязь, которую хочется поскорее смыть, и верят, что после этого наступит нормальная жизнь. Но им, как правило, всё равно, на каких рубежах закончится война, каким образом она закончится, и что будет после. Лишь бы закончилась, а тогда, глядишь, и санкции снимут, и границы откроют, и западный бизнес вернётся, да и беспилотник не влетит тебе в балкон. Лишь бы наступила тишина. Но до них не доходит одна истина, которую я теперь могу артикулировать: без победы никакого мира не будет. Потому что мир — это не отсутствие выстрелов здесь и сейчас. Мир — это такой порядок, при котором твой противник либо не может, либо не хочет на тебя нападать. И этот порядок достигается только победой. Можно прекратить стрелять, подписать бумагу, объявить перемирие, разойтись по исходным позициям и торжественно назвать это миром. А потом, через несколько лет, получить ту же самую проблему, только в ещё более тяжёлой форме. Закончить войну и закончить конфликт — не одно и то же. Если после прекращения боевых действий противник сохраняет возможность агрессировать, если сохраняется угроза российской безопасности, если не устраняются причины, из-за которых война началась, и если Россия выходит из неё в положении, при котором ей через несколько лет снова приходится воевать за те же самые вещи — это не мир, а пауза. Зачастую — даже стадия следующей войны. Россия — не маленькая национальная страна, которая может спокойно существовать внутри чужой системы безопасности, не интересуясь тем, кто контролирует пространство вокруг неё. Россия — огромная континентальная держава с исторически сформированной зоной интересов, колоссальной территорией, ресурсами, протяжёнными границами и сложной системой отношений с окружающими государствами. Её положение объективно требует активной внешней политики. Империя, коей мы является, существует не только за счёт собственной территории, но и за счёт способности формировать вокруг себя зону безопасности, экономического и политического влияния. В XXI веке влияние может выглядеть по-разному: союзы, военные договоры, экономические связи, транспортные коридоры, военные базы, политическое влияние, культурное присутствие, контроль над стратегическими коммуникациями, система взаимозависимостей и проч. Поэтому вопрос для России заключается не в примитивном «захватывать или не захватывать». Вопрос гораздо серьёзнее: будет ли Россия субъектом формирования окружающего её порядка, или объектом порядка, который сформируют без неё. Большая держава не может просто объявить: «Мы больше никуда не вмешиваемся, оставьте нас в покое». Потому что окружающее пространство всё равно кто-то будет организовывать. Вопрос только в том, кто. История вообще плохо относится к вакуумам силы. Если государство отказывается от влияния, это не значит, что влияние исчезает. Его занимает кто-то другой. Поэтому «давайте просто остановимся и начнём жить спокойно» звучит прекрасно только до тех пор, пока не возникает следующий вопрос: а кто обеспечит эту спокойную жизнь? Если Россия не прогарантирует собственную безопасность сама, никто не сделает это за неё из чистого гуманизма. ⬇️ ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️