Моё утро начинается не с кофе, как у папы, а с запаха варёной сгущенки и тёплого молока... — 3 сентября 2026 г. в 18:56:27.981

Моё утро начинается не с кофе, как у папы, а с запаха варёной сгущенки и тёплого молока, который доносится из кухни, как только мы открываем тяжёлую входную дверь садика. Мама говорит, что здесь пахнет «детством», а по-моему, здесь пахнет запеканкой и немного мокрыми варежками. На моем шкафчике в раздевалке приклеена вишенка. У Пашки — ракета, у Алёны — лиса, а у меня — две сочные красные ягоды. Это мой личный замок. Внутри живут мои сандалии с липучками, запасные колготки (на случай, если суп решит напасть на мои коленки) и маленький пластмассовый динозавр, которого я пронёс в кармане, как контрабанду. Мама целует меня в макушку, обещает прийти «сразу после полдника» и уходит в огромный мир взрослых. Первое испытание дня — завтрак. Манная каша. Она смотрит на меня своими комочками, а я смотрю на неё. Мы ведем тихую войну. Марина Владимировна, наша воспитательница, говорит, что в каждой ложке скрыта суперсила. Я съедаю пять ложек — исключительно ради того, чтобы к обеду у меня хватило сил поднять самый большой блок конструктора. После завтрака начинается Самое Важное Дело. Мы строим космодром. В садике время течёт странно: иногда за пять минут мы успеваем слетать на Марс, победить пылевых монстров под кроватью и построить гараж для всех машин группы. Пашка — мой лучший друг. У него всегда есть идеи. — Давай это будет не просто дом, а база с лазерами? — шепчет он. И я соглашаюсь, потому что с лазерами всё становится лучше. Потом мы идём гулять. Процесс одевания — это отдельный вид спорта. Сначала — колготки (самый сложный уровень), потом штаны, свитер, куртка… К моменту, когда я завязываю шарф, я уже чувствую себя как космонавт перед запуском: жарко и очень хочется пить. Но на улице — свобода! Площадка — это наш остров. Мы копаем тоннель в песочнице, надеясь дорыться до Китая или хотя бы до клада, который, по легенде, зарыл здесь выпуск группы «Солнышко» в прошлом году. Обед пролетает быстро, потому что после него наступает ОН. Тихий час. В спальне шторы задвинуты, и в воздухе танцуют пылинки. Нам полагается спать, но спать — это скучно. Я лежу и смотрю на полоску света на потолке. Справа сопит Пашка, слева Алёна перебирает край одеяла. Мы перешёптываемся, пока Марина Владимировна не скажет строгое: «Тишина в студии!». Я закрываю глаза и незаметно для самого себя проваливаюсь в сон, где динозавры едят манную кашу без комочков. Полдник — это праздник. Пышная булочка и кефир. А потом — самое томительное время. Мы играем, но каждое ухо настроено на звук открывающейся двери в коридоре. — Твоя! — Нет, твоя! Детей разбирают по одному. Вот ушла Алёна, вот Пашка помахал мне рукой, забирая свою ракету из шкафчика. И вот дверь открывается снова. Я узнаю эти шаги из тысячи. — Мама! — я лечу по коридору, путаясь в собственных ногах. Я рассказываю ей всё сразу: и про кашу, и про лазерную базу, и про то, как мы нашли красивый синий камень на прогулке. Мама улыбается, застегивает мою куртку и достает из сумки маленькую конфету. Мы выходим на улицу. Завтра я снова приду к своей вишенке на шкафчике, потому что на космодроме ещё не достроена взлётная полоса, а динозавр в кармане очень скучает по своим пластмассовым друзьям.