Бирюзовое море Антальи должно было стать фоном для семейной идиллии. Елена Петровна умо...
Бирюзовое море Антальи должно было стать фоном для семейной идиллии. Елена Петровна умоляла взять её с собой, клянясь, что «дети будут под присмотром, а вы с Виктором сможете наконец побыть вдвоём». Анна, поддавшись на уговоры и жалостливые вздохи о «последних годах здоровья», согласилась. Кошмар начался в лобби отеля. Елена Петровна, едва бросив чемоданы, объявила, что внуки «слишком шумные для её мигрени», и упорхнула к бару. В последующие три недели пляж стал полем битвы. — Ань, у тебя купальник вульгарный, в твоем возрасте надо прикрывать бедра, — гремела мать на весь берег. Виктору доставалось ещё больше: Елена Петровна буквально преследовала их. Стоило паре уединиться за ужином, как она появлялась за их спиной, драматично прижимая платок к груди: «Мне стало плохо, а вы меня бросили!». Вершиной абсурда стала сцена в СПА, где она устроила истерику, обвинив массажистку в «плохой энергетике» и попытке её отравить, крича на весь комплекс, что её, «старую мать», здесь хотят убить. Анна чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Мать не нянчилась с внуками — она шпионила за дочерью и её мужем, комментируя каждую их реплику и каждое прикосновение. Она превратила отпуск в бесконечный сеанс психологического давления. Кульминация наступила в день отлета. В аэропорту, пока дети увлеченно играли, Елена Петровна решила в очередной раз отчитать Виктора за «недостаточно мужественное поведение». Анна, молчавшая три недели, вдруг остановилась. — Мама, — её голос прозвучал неестественно тихо и твердо. — Ты ни разу не посидела с внуками. Ты выпила море коктейлей, испортила нам каждый вечер и унижала моего мужа. Твой отпуск был эгоистичным шоу одного актера. Ты не «старая мать», ты — манипулятор. Больше мы никуда вместе не поедем. Елена Петровна открыла рот, пытаясь изобразить сердечный приступ, но Анна лишь отвела взгляд. По прилете домой они подъехали к дому матери. Виктор заглушил мотор. Елена Петровна, ожидая привычного ритуала «донести сумки до порога и выслушать нотации», демонстративно вздохнула и начала оседать в кресле. — Ну, что сидим? — спросила она. — У меня давление, помоги донести вещи. Анна открыла багажник, достала чемодан матери и поставила его на асфальт у подъезда. — Твой чемодан здесь, мама. Ты прекрасно себя чувствовала в баре три недели, донесешь. Она развернулась и села в машину. Телефон начал вибрировать: «У меня предынфарктное состояние, ты меня убиваешь», — высветилось на экране. Анна заблокировала контакт. Впервые за долгие годы в машине воцарилась тишина, в которой не было места чужому яду. Она наконец-то вернулась домой.