В Интернете есть ролик про бабушку и Альцгеймер, И не то чтоб его невозможно смотреть б...
В Интернете есть ролик про бабушку и Альцгеймер, И не то чтоб его невозможно смотреть без слёз... Человек живёт по закоротившей схеме, Человек не воспринимает себя всерьёз, Собирает углы и по ним собирает крошки, И одно из имён господних твердит, твердит, Не отличает вилку от, скажем, ложки, И ногами вперёд выносят ему вердикт. Эта старая женщина роется в старых сумках, И сберкнижка воспоминаний горит в огне; Эта старая женщина роется в старых сутках, И плодами Тантала память плывёт над ней. Непонятно, в чем божья авторская задумка, Почему эта женщина падает и встаёт, Снова падает головой в табуретный угол; Кто-то в церкви поёт: «Да святится имя Твоё». Я пытаюсь представить жизнь её до момента, На неё обвалившего крест, что она несла. Вдруг она умела играть на трёх инструментах, Никому не жалела добра, не желала зла; Вдруг пахала - в прямом и в переносном смысле; Паковала посылки на фронт, находясь в тылу. А теперь у неё ни о ком ни единой мысли, И она лежит на холодном своём полу. Дети где-то в других городах, на иных планетах, И смеются они, и заводят своих детей, А быть может, что никого у неё и нет, и Глаза у неё - пустой и ещё пустей. В клипе видно, как муж (или брат, или врач) приходит, И с холодного пола к кровати тащит её. И уходит из кадра, а беженка в переходе Всё поёт и поёт: «Да святится имя Твоё». В Интернете есть ролик про дедушку и Альцгеймер. Или, может, про бабушку. Бабушку, точно, да. Я не помню, чем различаются гей и геймер, Почему сегодня не кончится никогда. И мне сорок лет, а детей моих - ни в проекте, Ни в помине, я здесь одна как перст, Но почему-то по комнате скачут дети, Я пеку пирожки, почему-то никто не ест. Я торгую на рынке вязаными носками. У меня есть медаль и гордость не за себя. На обоях - рисунок внука, почти наскальный. Фотографии в чёрных рамках опять не спят. Я передам, что мы победили немцев, И за билет, конечно же, передам. Восемьдесят четыре, проблемы с сердцем, Заплатить за свет, из крана течет вода. На каком ты фронте, гаснет слеза в плафоне, Кто приходит, на полу лежать не даёт. И невидимый голос в сломанном патефоне Всё поёт и поёт «Да святится имя Твоё». ©Стефания Данилова Подслушано Новоуральск