Счастливый праздник Первомай! Таким он был в моëм детстве. Ранние утренние сборы, празд...
Счастливый праздник Первомай! Таким он был в моëм детстве. Ранние утренние сборы, праздничная одежда и воздушные шары! Конечно же, – красные, как и весь советский праздник 1 мая – День международной солидарности трудящихся. На праздничную демонстрацию мы шли всей семьëй в составе трëхтысячной колонны Житомирской чулочной фабрики "Комсомолка" – одного из флагманов промышленности в городе Житомире, который на треть состоял из русских, на треть из евреев, процентов пятнадцать – украинцы, приехавшие из сëл, остальные – белорусы, поляки, чехи и др. В городе в те времена разговаривали по-русски, украинский был уделом сельских жителей. С детства я гордился тем, что – из семьи рабочих: отец –поммастер вязального цеха, мама – мастер в красильном цехе фабрики.Себя я называл "советским трудящимся", потому что вечерами неустанно трудился в одиночестве, когда отец уходил в третью смену, а мама ещё не вернулась со второй. В свои 4-5 лет я выкладывал из кубиков с буквами слово, которое мне поручал отец. Я запомнил слова Вечность (мне регулярно читали "Снежную королеву"), СССР, Армия, ракета, Гагарин... И вот 1 мая в самой гуще рабочего класса я с шарами в руке неспешно шествовал с фабричной окраины в центр города – к площади Ленина, где стоял огромный вождь мирового пролетариата, выполненный из красного житомирского гранита. Других таких памятников нигде не было. Впрочем и его уже нет, – в 2014-м году кастрюлеголовые нацики с огромным трудом, далеко не с первой попытки, свалили Ильича. Наш пятикилометровый марш длился часа два. Не раз мы останавливались, пропуская вперёд то военных, то заводчан-электронщиков, то неведомых активистов. Среди фабричников было несколько гармонистов, и на остановках они поддавали жару! Молодые вязальщицы, попавшие в Житомир по распределению из Иваново и подмосковной Ивантеевки (ныне входит в Пушкинский городской округ, где я сейчас обитаю), отплясывали кадриль и польку, а поммастера и красильщики выделывали коленца в гопаке и казачке. Но самым любимым в начале шестидесятых был пришедший из Финляндии (в те времена – почти братской) коллективный танец "Летка-Енка"! Танцующие выстраивались «паровозиком» так, что каждый участник держит руки на поясе того, кто стоит перед ним. Все двигаются одинаково и синхронно: ноги в прыжке то выбрасывают в стороны, то возвращают на место. "Паровозик" прыгает то вперëд, то назад, то на месте... Но главный "цимес" этого танца, как объяснял фронтовик дед Мойша из отдела снабжения – покрепче прижаться к тыловым прелестям впереди стоящей девушки. Правда, другие парни старались вклиниться сзади нравящейся барышни, поэтому танец перемежался лëгкой бранью и тумаками. Кстати, фронтовики мне казались древними стариками, хотя им было около пятидесяти, – лет на 10-15 моложе меня нынешнего. А вот ордена и медали в середине шестидесятых они не надевали. В какой-то момент хлопцы выходили на тротуар, типа: "Мы – на перекур!", – и становились в плотный кружок. Это сейчас я понимаю, что они моментально распивали бутылочку беленькой, закусив "рукавом". А тогда мне нравилось, что повеселевший отец сажал меня на шею, и я видел далеко-далеко вперëд... А друзья отца меня на полном серьёзе спрашивали: "Игорëк, а коммунизма там не видно?!." – несколькими годами раньше советский лидер Никита Хрущёв пообещал, что нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме. А я читал громогласно строки Маршака с отцовской импровизированной трибуны на его плечах: Весь народ — и млад и стар — Празднует свободу. И летит мой красный шар Прямо к небосводу! А дома нас ждал салат оливье – фабричный рабочий люд слова такого ещё не знал и называл этот деликатес "салат с майонезом". Почему деликатес?.. Да потому что в те года в Житомире и майонез, и консервированный горошек были жутким дефицитом. И баночки с майонезом, сиротливо стоявшие на нижней полке боковой дверцы холодильника, шли в дело на Новый год, 1 мая, 7 ноября и мой день рождения. Я очень любил и оливье, и эти праздники! Хороший праздник Первомай!