– Какие отношения с религией были в Вашей семье? — 16 августа 2026 г. в 04:47:08.390
– Какие отношения с религией были в Вашей семье? – Я вырос в Тбилиси, моя мама – грузинка, няня – украинка, они обе – люди старой формации, обе были крещены. Мама, вопреки всем правилам и канонам, была крещена три раза. Дело в том, что ее детство пришлось на 30-е годы, и ее втихаря крестил каждый родитель. Сначала мама, папа об этом не знал и покрестил еще раз, а потом, когда была война, в Москве ее еще и мачеха покрестила. Мама и няня строго соблюдали правила, например, в воскресенье никто не убирал, не стирал. И, когда мы жили в коммунальной квартире, мама все время соседям говорила: «Прекратите убирать в воскресенье – это грех, этот день нужно посвятить Богу». У нас дома всегда пекли куличи, делали пасхи, готовились к Рождеству – и к католическому, и к православному, потому что в Грузии так было принято. Хотя в Грузии в советский период не была запрещена церковь, но, поскольку мама работала в школе, иконы никогда не выставлялись напоказ. Вместо иконы у нас много лет висела очень красивая репродукция Мадонны Леонардо да Винчи, еще была у нас очень старинная чеканка – Дева Мария с Младенцем. Мама крестила огромное количество людей в тот период, когда креститься было нельзя. Я однажды ее спросил: «Ты многим становишься крестной матерью, наверное, есть какое-то ограничение по количеству?» А она отвечала, что очень важно привести человека к вере, ко Христу. – Чувствовали ли Вы, что Господь помогал в непростом труде будущего артиста? – Я был очень способным ребенком и не очень любил стараться. Когда я уже учился в хореографическом училище, мой педагог однажды позвонил маме и сказал: «Сегодня такая удивительная вещь произошла, я сказал Нике: "Если ты не будешь стараться, тебя Господь Бог накажет", и вдруг ребенок стал очень стараться…» А мама ответила: «Он вырос в такой семье, где его всегда учили, что Господь Бог все видит, и Его обмануть не удастся». Было смешно, когда я вступал в комсомол. Я был последним комсомольцем Московского хореографического училища: меня заставляли, я ведь был отличником. Это был канун 1991 года. Тогда я спросил у мамы – что же мне делать, как же я скажу, что я крещеный? Хотя все знали, что я крещеный, потому что я всегда перед выходом на сцену крестился. Я крест носил всегда с тех пор, как окончил школу и рухнул Советский Союз. Когда я шел танцевать, мама мне прикалывала его к плавочкам, чтоб никто не видел. И когда у нас переодевания, чтобы он не выпал. Так что нательный крестик всегда со мной. – И до сих пор? – Да, всегда. Всегда, когда выхожу на сцену, надеваю его, прячу в костюм, чтобы он не потерялся. – С годами Ваша вера укреплялась? – Я не стал очень религиозным человеком и к церковным обрядам отношусь сложно. Я артист балета, мне долго стоять нельзя, надо было беречь аппарат. В детстве мне очень нравилось в Тбилиси огромное поселение немцев и французов. Там много и протестантских, и католических храмов, и мне нравился протестантский, потому что там во время службы можно сидеть. Но мы ходили в православный, где сидеть не благословляется. – А когда Вы почувствовали, что в Вас есть та самая любовь и вера? – Когда ребенок растет в неких канонах, перед сном прочитать молитву например, это естественно. Я у многих вижу чрезмерное надавливание, что вызывает у ребенка отторжение. У нас не было ничего такого, что могло вызвать отторжение религии. Было естественно, что няня прочтет утром и вечером «Отче наш». Но это не было так, что «мы сейчас бьем поклоны». И я привык, что я открыл глаза и «Отче наш» прочитал. – И сейчас так же? – Да, всегда. Я приучен. Я на сцену ни разу не вышел, не зайдя перед этим в храм. Меня так мама приучила, когда мне 10 лет было. И моя дорога в день спектакля – всегда через храм. – Есть ли храмы, в которых Вы особенно любите бывать?