Николай Цискаридзе памяти ЭНРИКО КАРУЗО. — 2 августа 2026 г. в 15:05:21.137
Николай Цискаридзе памяти ЭНРИКО КАРУЗО. «Я никогда не выхожу на сцену, не спросив себя, удастся ли мне закончить оперу. Дело в том, что добросовестный певец никогда не уверен ни в себе, ни в чем. Он всегда в руках Судьбы» — Энрико Карузо. Вот уже более ста лет Энрико Карузо – один из символов вокального совершенства, синоним лучшего, что было в оперном искусстве первых десятилетий XX века. Он стал героем многочисленных анекдотов и легенд, книг и художественных фильмов. Однако в то время, когда выступал Карузо, на сцене блистали более знаменитые его коллеги: сопрано Луиза Тетраццини и Зигрид Арнольдсон, «король баритонов» Маттиа Баттистини, бас Витторио Аримонди, тенора Франческо Маркони и Анджело Мазини. И Карузо пришлось очень постараться, чтобы встать в один ряд с самыми именитыми певцами своего времени. Это было, конечно, приятно, но приходилось прикладывать все усилия, чтобы оказаться достойным такой чести. Уроженец Неаполя, выходец из бедной многодетной семьи, Энрико с детства пел в церковном хоре, для заработка выступал с песнями на улице.Не имея возможности получить систематическое образование, Карузо брал частные уроки у вокальных педагогов и таким образом развивал природные данные. В возрасте 22 лет певец дебютировал на оперной сцене в Неаполе. А уже в 1899 году он отправился в первые гастроли. Сначала в Египет, а затем в Россию. Образ России, созданный в воображении тенора после «Федоры», его, конечно, несколько смущал: нигилисты, стреляющие в людей, наводнения, тайная полиция… Но очень быстро выяснилось, что единственной реальной угрозой в Санкт-Петербурге для тенора могут быть только морозы. Да и те — после чрезвычайно теплого приема у публики стали казаться не столь уж и страшными. В Санкт-Петербурге он дебютировал, в том числе, в партии Радамеса, ставшей в дальнейшем одной из лучших в репертуаре певца. На репетициях Карузо изменил своему правилу не петь в полный голос. Все-таки он поначалу не очень уверенно себя чувствовал в столь непривычной обстановке и в столь знатном окружении, чтобы рисковать репутацией. К тому же его представляли как «знаменитого» итальянского тенора, что было справедливо лишь отчасти — почти все его коллеги по труппе имели славу куда более громкую и прочную. В «Травиате» на сцене театра Консерватории 15 января 1899 года состоялся российский дебют Карузо. На следующий день обозреватель газеты «Новое время» писал: "Господин Карузо, еще очень молодой человек, подчеркивающий, может быть, мягкость звука даже больше, чем следовало бы в партии Альфреда, или же слишком волновавшийся в начале и потому бывший осторожным. Потом во второй половине оперы он распелся и показал свой голос в настоящем, более разностороннем освещении. Вообще же он понравился и имел очень хороший успех". Апологеты русского музыкального театра крайне ревниво смотрели на иностранных гастролеров. Они обвиняли итальянских певцов в манерности, увлечении «звучком» в ущерб художественной выразительности, а композиторов — в мелодраматизме и примитивности оперных сюжетов. Оперы Россини, Верди и Пуччини вначале прохладно принимались российской публикой. И только настоящий талант и виртуозность исполнителей, могли заинтересовать взыскательного российского зрителя. Когда Карузо не стало, Федор Иванович Шаляпин находясь в его гримерке в в Метрополитен-опере, написал такие строки: Сегодня, с трепетной душой, В твою актерскую обитель Вошел я, друг далекий мой! Но ты, певец страны полденной, Холодной смертью пораженный, Лежишь в земле – тебя здесь нет! И плачу я! И мне в ответ В воспоминаньях о Карузо Тихонько плачет твоя муза…