« Драгоценности». — 29 июля 2026 г. в 06:49:12.005
« Драгоценности». Очень много произведений Баланчина поставлено без сюжета, танец ради танца. Он очень часто хотел показать именно те грани, которые может изобразить человеческое тело и человеческая фантазия при помощи хореографического текста. В этот балет включено три акта, три спектакля. Первый – это спектакль «Изумруды», второй спектакль – это «Рубины» и третий – «Бриллианты». Также он хотел поставить «Сапфиры», но решил не делать этого, потому что понял, что цвет сапфира очень сложно воспроизвести. В комментарии к своему балету он описывает, что обожал драгоценные камни, это исторический факт, и всем свои женам, и всем своим возлюбленным женщинам он всегда дарил очень дорогие украшения. Спектакль «Драгоценности» – это всегда парад звезд, потому что три балета, очень много солистов нужно задействовать в этом спектакле, и не каждая труппа может себе это позволить, потому что должно быть не только много балерин, но и много виртуозных танцовщиков. Балет «Рубины», который он поставил на каприччио для фортепиано с оркестром Игоря Стравинского, – почему-то все критики считали, что это Америка, хотя сам Баланчин с этим не согласен и пишет, что совершенно об этом не думал, а просто поставил спектакль на ту музыку, которая ему очень нравилась. Балет «Рубины» поставлен с очень большой долей юмора. Танцовщики и танцовщицы соревнуются между собой. То скачут на лошадях, то заигрывают друг с другом, но между тем передают грани замечательного и очень дорогого и очень редкого камня – рубин. Рубин – это камень динамики, камень перемен, который всегда венчал корону именно грузинских правителей. Мне довелось исполнять этот спектакль. Когда я учил хореографические тексты, то я столкнулся с тем, что в мужской партии очень много движений из грузинского национального танца. « Бриллианты», поставленный на Третью симфонию Петра Ильича Чайковского. Третья симфония состоит из пяти частей, но первую часть Джордж Баланчин не использовал, говоря, что она очень мало пригодна для танца. Этот спектакль поставлен для двух солистов и для очень большого кордебалета. Этот балет отчасти почему-то напоминает мне зимние зарисовки Петербурга, ностальгию Баланчина о том времени, когда существовал пышный, богатый Императорский балет, о той иерархии, потому что спектакль этот заканчивается большим полонезом, где выстраивается вся сцена так, что во главе стоит танцовщик и танцовщица, а за ними выстраивается практически вся труппа, согласно очень жесткой балетной иерархии, которая существовала в труппе у Баланчина, по принципу Российского Императорского театра, где он вырос и был воспитан. Все эти три балета очень сильно отличаются друг от друга пластикой, и я считаю, что в этом и есть гений Джорджа Баланчина, который к этому моменту был уже очень крупным мастером постановки балетов. Николай Цискаридзе