– Петербург не является вашим родным городом; любите ли вы его?
– Петербург не является вашим родным городом; любите ли вы его? – Вообще мне очень легко рассуждать о противостоянии Москвы и Петербурга, потому что я и не москвич. Я родился в Тбилиси, а вырос в Москве. Конечно, я считаю своим домом Москву, потому что всю сознательную жизнь живу в этом городе и Москву действительно очень люблю. Что касается Петербурга, хочу сказать такую вещь. В 1987 году, когда меня дважды не приняли в московское училище , я все-таки уговорил привезти меня в Ленинград. Она меня привезла – и меня приняли в Ленинградское училище. Но доктор ей сказал, что если вы хотите, чтобы у ребенка были проблемы с легкими (а я действительно очень часто простужался, ангины у меня были постоянно вплоть до 25 лет), вы можете, конечно, его туда отвезти, но у него будет постоянно воспаление легких. – Когда вы впервые выступили на сцене Мариинки? Как это произошло? Помните ли вы свое первое выступление, свои первые впечатления от труппы? – В 1995 году . Я приехал танцевать «Сильфиду» вместе с Жанной Аюповой. Никакой специальной рекламы для меня никто не делал. И я не думаю, что кто-нибудь это видел. Мне было на самом деле очень страшно, а потом очень странно. В том Большом театре, который был при Григоровиче, была другая атмосфера. В 1995 году у нас сменилась власть – и все поменялось. Все знали, что за 2,5 часа до начала я в театре. Все костюмеры по стойке «смирно», все висит, все костюмы поглажены, все работает и функционирует. А тут я пришел, естественно, за 2,5 часа – никого. И так продолжалось почти до половины седьмого. Не было ни-ко-го! Во-первых, в Мариинке артисты сидят в другой части театра, они на спектакли просто спускаются туда, где сцена. Может быть, они были там, я не знаю, потому что для меня все было новое, и я думал, может, я что-то перепутал, может, не сегодня спектакль. Я прихожу на сцену – тоже ничего не ставится, ничего не делается. И потом только где-то к 18:15 начали ходить люди, вешать декорации. Это меня тогда немножко удивило. Естественно, мне было тогда немного страшно, потому что я выходил первый раз. Потом было небольшое затишье, потому что, как вы знаете, в мире много «добрых» людей. Они всегда готовы сделать что-то «хорошее». И один «замечательный» критик в газете «КоммерсантЪ» сделал со мной интервью, когда были обменные гастроли, и подставил меня по полной программе. В это интервью было внесено все плохое, что может человек сказать, были все запятые поставлены там, где нужно корреспонденту, и так далее. Мне дома вообще никогда не разрешали оправдываться. Если факт свершился, меня уже наказывали. И я этот случай рассказываю для того, чтобы объяснить, что это событие сделало паузу в моих отношениях с Мариинским театром. Но, может, я действительно хорошо танцевал, поэтому меня снова позвали в театр – и я стал танцевать в Мариинке все больше и больше.