Мир ароматов
Мир ароматов ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Лю аккуратно подхватил пса под брюхо и унес в дом. Через десять минут извлек занозу, промыл ранку пахучим снадобьем. А потом перед носом изумленного пса появилась миска с теплой тушеной говядиной... Пыжик жил в поселке Рябиновый с самого своего первого щенячьего дня. Знал он тут каждый забор, каждую дорожку, каждый трухлявый пень и каждую лужу, в которой осенними вечерами отражалась огромная луна, похожая на головку хорошего швейцарского сыра. Про сыр, конечно, Пыжик понимал не слишком много, но слышал от дачницы Скубенковой, что луна похожа на сыр, и запомнил этот образ. Звучал он уж больно красиво и загадочно. О происхождении своем Пыжик знал мало. По правде сказать, не знал почти ничего. В его густой, светло-рыжей шерсти, напоминавшей сухой вереск, угадывались следы то ли дворовых спаниелей, то ли пастушьих собак. У него были чуткие стоячие уши, короткий, но крайне подвижный хвост и главный предмет собачьей гордости – сверхчувствительный нос. О, это не просто орган дыхания; это высокоточный барометр и философский трактат в одном флаконе! Пыжик благодаря носу отлично знал, что подают на ужин у семьи Скворцовых и какой освежитель воздуха купила Марина Игоревна. Не то чтобы эти знания ему так уж были полезны, но собакам мир запахов особенно дорог. Он будто бы возвращает их в первобытное состояние. Все в поселке было Пыжику понятно. Дядя Вася пах махоркой и квашеной капустой; баба Света – сушеными яблоками и валидолом; а злой почтальон Михалыч – дегтем и вечной тревогой. Единственным местом, которое сбивало Пыжика с толку и одновременно будоражило его воображение, был странный дом на самом краю Рябинового, у березовой рощи. Дом этот отличался от прочих деревенских построек причудливой крышей с чуть приподнятыми вверх углами, напоминающими крылья замершей в полете ласточки. В нем жил Илья Ильич... На самом деле никакой он был не Илья Ильич, а самый настоящий китаец по имени мастер Лю. В Россию он попал еще в конце восьмидесятых юным студентом-филологом, да так и остался, пригревшись под теплым солнцем средней полосы. За тридцать с лишним лет Лю обрусел настолько, что цитировал Пушкина и Тютчева с выражением деревенского учителя, а на имя «Илья» отзывался очень даже охотно. По основной специальности он числился литературоведом на пенсии, но главной, сокровенной страстью мастера Лю всегда были не книги. Он очень любил запахи. Каждый раз, проходя мимо дома с изогнутой крышей, Пыжик замирал. Из щелей подвальных окон струились тончайшие, невиданные ароматы: то пряный и дымный, от которого чесалось за ушами; то сладкая и терпкая нотка; то редкие сухие травы, пахнущие далекими горными вершинами, где Пыжик никогда в жизни не бывал. И вот однажды случилась неприятность, которая, как это часто бывает с неприятностями, обернулась величайшим благом... В погоне за особенно дерзким воробьем Пыжик загнал себе в лапу огромную, злую занозу, неосторожно наступив на грубую доску. Лапа распухла, наступать на нее стало невыносимо, и пес, скуля от боли и обиды, прилег под той самой изогнутой крышей, прижав уши. Дверь скрипнула. На крыльцо вышел невысокий азиат... Лю был человеком крепким, лысоватым, с аккуратными усами-щеточкой и удивительно веселыми, живыми глазами на круглом лице. По выражению этого лица совершенно нельзя было догадаться, о чем думает этот странный человек. — Эй, Господин Пес, — тихо проговорил Лю на чистейшем русском языке без малейшего намека на акцент. — Чего скулишь? Окинул взглядом, заметил, как Пыжик поджимает лапу, и наклонился. Лю аккуратно подхватил пса под брюхо и унес в дом. Через десять минут извлек занозу, промыл ранку пахучим снадобьем. А потом перед носом изумленного пса появилась миска с теплой тушеной говядиной. Так Пыжик обрел дом, а мастер Лю – самого преданного ассистента, какого только можно вообразить...