Кстати, в первый же год работы в фонде у меня появился, как сейчас говорит молодёжь, краш.
Кстати, в первый же год работы в фонде у меня появился, как сейчас говорит молодёжь, краш. Десять лет назад такого слова ещё не было, поэтому коллеги говорили просто “о, это же Женин!” и многозначительно подмигивали — потому что о моей нежной привязанности было известно абсолютно всем. Собственно, скрывать это было невозможно — в его присутствии я замирала, как поражённая мышь, а, если вдруг надо было ему звонить, тут же начинала разговаривать на пару тонов выше и почти теряла сознание. В своё оправдание могу сказать, что мне было 25 лет, а он был супер привлекательным бизнесменом с красивыми глазами. Лет, наверное, на 20 старше меня, так что, если бы вдруг у нас случился роман, то окружающие могли бы играть в игру: “Папа или “папочка”?”. Никакого романа, разумеется, быть не могло, и я просто восхищалась им издалека. А моя коварная начальница использовала это, как мотивацию к лучшей работе: “Доделаешь сегодня этот пресс-релиз, сможешь отнести благодарственное в приёмную N!”. Однажды его компания помогла в реализации одного проекта, и мы вместе должны были ехать на торжественное открытие. Всю неделю я жила в предвкушении, но когда накануне позвонила уточнить детали, выяснилось, что поедет не он, а его зам! Сердце моё, конечно, было разбито. В тот день с нами ездили волонтёры с собаками социального сопровождения, так что в пути меня спасали от грусти прикладыванием шпица. А излечила меня наша бывшая шеф Татьяна Анатольевна, которая знала красавчика-бизнесмена настолько давно, что называла его по имени, ещё и уменьшительно-ласкательно. — Женя! — сказала она. — В следующий раз, как его увидишь, посмотри на его нижнюю часть! — Зачем?! — поразилась я. — Сама поймёшь! Совет был, мягко говоря, странным, и на дюжине мероприятий я напрочь о нём забывала, а просто привычно обмирала от восхищения. — Ну, — спрашивала Татьяна Анатольевна, — ты посмотрела?! Тут как бы появляется Леонид Каневский и говорит в камеру: “На нижнюю часть, конечно, никто не посмотрел”. Но вот, наконец, я вспомнила. И посмотрела! И вдруг выяснилось, что у моего предмета воздыхания ужасно короткие ножки и такая низкая, несколько дамская, попа. Нижняя часть и правда нисколько не соответствовала его восхитительному лицу. Хотя спасло меня, наверное, не совсем это, а то, что я вдруг познакомилась с докторантом Оксфорда. “Впрочем, это уже совсем другая история”.