Пока мыла посуду, заиграла песня «Тайна» — и каждый раз, как я её слышу, вспоминаю Миши...
Пока мыла посуду, заиграла песня «Тайна» — и каждый раз, как я её слышу, вспоминаю Мишиного папу. Миша, который и меня покорил в том числе тем, что филигранно пел томные песни под гитару, был из музыкальной семьи. Его родители познакомились в Гнесинке, и отец был солистом, гастролировал с оркестром, а потом обосновался в Пскове и стал директором музыкальной школы. Но выступать не перестал — по городу периодически висели его афиши, и я, бывало, стояла на остановке, разглядывая бумажного отца своего бойфренда. Как-то даже я побывала на его концерте. Мишин папа, в белом костюме, в сиянии софитов исполнял городские романсы, и все зрительницы обмирали в креслах (степень их обмирания была прямо пропорциональна возрасту). Но и я не осталась равнодушной — особенно понравилось, как он пел Утёсова: «У меня есть сердце, А у сердца песня, А у песни тайна, Тайна — это ты». Услышав мой восхищённый рассказ, Миша хмыкнул и спросил: — Знаешь, как папа обычно пел эту песню дома? — Как? — удивилась я. И тогда Миша поднялся со стула, встал посреди их огромной кухни и с чувством пропел: «У меня есть сердце, А под ним желудок, А в желудке язва. Язва — это ты»…