Мне страшно хотелось в СССР. Я готовился, учил русский язык, сдавал экзамены на советск... — 23 июля 2026 г. в 15:38:11.777
Мне страшно хотелось в СССР. Я готовился, учил русский язык, сдавал экзамены на советский аттестат зрелости. И вот наступил день великого счастья, когда мы сели в поезд и поехали. Я помню, как мы пересекли границу в Бресте. И вот очень странная вещь, я никогда не забуду: декабрь, холодно, снег, какой-то серый вокзал и масса людей в военной форме… И какие-то звероватые лица, я очень хорошо это помню. Рационально я должен был радоваться – мы в Советском Союзе! А эмоционально – что-то мешало. Я видел эти лица, чувствовал атмосферу, что-то было не то. Помню, как я переживал: я так мечтал, что наконец-то приеду в страну своей мечты – и вот какой-то раскардаш, несоответствие. Потом мы приехали в Москву. Не было никакой квартиры, мы поселились в гостинице «Метрополь» и прожили там довольно долго. Папа как советский загранработник в Германии получал часть зарплаты в марках, а часть в рублях на свой счет, и у него накопилось что-то около 80 тысяч рублей, что по тем временам было очень много. Собственно, поэтому мы и могли жить в гостинице «Метрополь». Папа не мог устроиться на работу, его не брали никуда, он поехал наниматься в Минск, его не взяли, поехал в Тбилиси – не взяли. Круг сужался, и, конечно, если бы Сталин не умер, очень плохо бы все это кончилось. А когда Сталин умер, то через какое-то время предложили родителям квартиру – двухкомнатную, отдельную на нас четверых. И это считалось пределом мечтаний. В 1953 году я поступал в МГУ, на биолого-почвенный факультет, я увлекался теорией условных рефлексов Павлова. Конечно, меня больше интересовала литература, филология, но я понимал, что мне не написать сочинение на филфак, а на биофаке сочинение – все-таки не главное. Большой конкурс, проходной балл 24. И я набрал эти 24 балла. Гордился страшно. А в списках принятых себя не обнаружил. Я пошел в экзаменационную комиссию, и мне сказали, что очень многие получили 25 баллов, так что с 24 мне делать нечего. Я в совершенно расстроенных чувствах ухожу, и какая-то добрая женщина меня догоняет: «Я вам ничего не говорила, но вы прошли, конечно, просто у вас фамилия плохая и биография тоже». Я пришел домой и говорю отцу: «Интересно, куда же ты меня привез-то? Оказывается, у меня фамилия какая-то не такая и биография, поэтому меня не приняли». Папа, конечно, взвился. Он не был членом партии. Но был человеком отчаянной смелости. И помчался по инстанциям – стучать кулаком и здесь «органы» сыграли роль, и меня все-таки зачислили. Это было в октябре.