Сядешь жопой в свою машину и вроде как в домике. И внешние раздражители тебя как бы не ...
Сядешь жопой в свою машину и вроде как в домике. И внешние раздражители тебя как бы не очень ебут. Но это на первый взгляд, конечно, потому что уебанов за рулём вокруг полно. Да и тебя кто-то таким же уебаном считает. Начинаются все эти «куда прешь», «ты чосука делаешь», «блядь мудак» и так далее. Но ты же в домике. Ты можешь спокойно сказать вон той харе на крузаке, что он гондон. И он тебе ничего не сделает, потому что вы в разных домиках. И он тебе может сказать, что ты гондон. И ты даже не почувствуешь, что секунду назад был беспечным ездоком, практически гонщиком серебряной мечты, а хуяк и стал гондоном. Потому что ты в домике. И телочка в розовой бэхе, конечно, насосала, но об этом даже не догадывается. И другая телочка в дэу-покемоне не в курсе, что она «манда на сраной табуретке». Все в домиках, всем хорошо. И таксисты вообще не в курсе, что они все, абсолютно все, лица нетрадиционной сексуальной ориентации. Они же в домиках же. И водители троллейбусов совсем не понимают, что они скоты. И маршруточники без понятия о том, что вы их маму ебали. И мама их тоже такого за собой не помнит. А все в домике потому что. А вот в общественном транспорте каждый за себя и вынужден молчать. Злиться, быть печальным и строгим на выражение морды лица, но молчать. Потому что никто не в домике. И называть друг друга всякими словами чревато. Вот и ездят неулыбчивые люди в метро и автобусах. И на хуй им никого послать нельзя. Некрасиво. Да и по ебалу легко выхватить. Потому что домика нет. Защищенность и возможность отхуесосить ближнего — вот та свобода, которую дает личный автотранспорт. Хорошо, что у меня есть белая машинка. Поеду кого-нибудь говном назову. И ничего-то мне за это не будет. Я в домике потому что. Похуй.