По улицам Петербурга бродит удивительная женщина, которая называет себя мужским именем....
По улицам Петербурга бродит удивительная женщина, которая называет себя мужским именем. Она заходит в торговые ряды, и замечено: у кого она принимает угощение, тот торгует с большим успехом, а кому откажет — тому не повезёт. Её одновременно побаиваются и глубоко уважают, хотя на первый взгляд она кажется лишённой рассудка. Говорят, после смерти мужа она всё раздала и облачилась в его одежды. Но нет, она вовсе не безумна — лишь кажется такой окружающим, потому что взяла на себя один из самых тяжёлых духовных подвигов: юродство Христа ради. Зовут её Ксенией. Ксения совсем молода — ей всего 26 лет. Казалось бы, жить да радоваться, может, снова выйти замуж, родить детей и устроить своё счастье. Но она не может идти таким путём. Она любила только одного Андрея Фёдоровича — зачем ей кто-то другой? Зачем жить как все, каждый раз в поисках чего-то нового и лучшего? Её единственный супруг умер, и умер без покаяния. Кто же за него помолится, кто позаботится о его душе, столь жаждущей молитв? Только она, его любимая и верная Ксения, может это сделать. — Что же ты, Ксения, так себя изводишь?! — спрашивают её. — А Ксения умерла… — отвечает она и идёт дальше. Куда она ходит? Однажды местные жители решили проследить и увидели: за городом Ксения молится, снег вокруг неё тает, а сама она не мёрзнет и только тихо причитает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную». Годы странничества взяли своё. Ксения постарела и стала ходить в любую погоду в простой кофте и юбке, опираясь на палку. Лишь однажды она по-настоящему рассердилась — когда мальчишки начали бросать в неё снежки. Жители Петербурга порой жалели её: загубила, мол, молодую жизнь, могла бы жить совсем иначе. А она отвечала им: — Я так счастлива, как только можно быть счастливой. Я привыкла к холоду и дождю, но никак не могу привыкнуть к непогоде в людских сердцах. Если вы и вправду жалеете и любите меня — не делайте никому зла. Только враги да людская злоба причиняют мне боль и вынуждают страдать, а выспаться я могу в огороде не хуже, чем на перинах. Любите ближних своих. Когда я вижу доброго человека — радуюсь больше всего на свете, и нет для меня иной радости. Тёмными ночами Ксения тайком носит кирпичи на часовню Смоленской церкви, помогая строителям, затем вытаскивает тонущих из воды, гасит пожары одним словом, соединяет одиноких и дарует радость материнства бездетным парам. Много лет Ксения несёт этот подвиг, и через личину юродства обличает страсти и пороки окружающего мира. Казалось, так будет вечно, и люди уже привыкли к ней... но однажды всё изменилось. Дни становились всё холоднее, а шаги — короче. Всё чаще она останавливалась передохнуть, будто прислушивалась к чему-то далёкому и важному. Всё реже сходило с её уст слово… Как-то раз, взглянув на своё отражение в невских водах, она осознала, что юность её осталась далеко позади. Быть может, и впрямь пробил её час? Птичий гомон доносился с другого берега, будто звал её туда, где все земное наконец растворялось в тишине и оставалось только самое главное — любовь и покой. Собрав остаток сил, она торопливо направилась к Смоленскому кладбищу — на могилку любимого мужа. Повстречавшийся прохожий окликнул её: — Куда путь держишь, Андрей Фёдорович? — Домой… Время моё пришло. Пора. Меня уже ждут. Передай всем, кто меня помнит, — пусть помянут душу мою во спасение своей. — Передам, Андрей Фёдорович! Передам… Лицо Ксении светилось тихой радостью. Будто невидимые крылья легко несли её навстречу давно желанной встрече. Опустилась Ксеньюшка на скамью у могилки и мирно, спокойно ушла в вечность. Защебетали птицы. Над Смоленским кладбищем разлился тёплый солнечный свет — словно сам город тихо прощался с ней, провожая душу праведницы в небесные дали, где её ждала встреча с Тем, кому она посвятила остаток своей жизни, и где она наконец узнает, как там её Андрей Фёдорович.