Эта молитва не раз буквально спасала меня — «Отче наш». Я уже упоминал, что воспитатель...
Эта молитва не раз буквально спасала меня — «Отче наш». Я уже упоминал, что воспитательница в детском саду обучила нас трём простым молитвам, и совсем маленьким я старался объяснить родным, как важно носить крест и молиться. Со стороны это выглядело трогательно и по-детски, но я говорил это с полной убеждённостью. Крест я не снимал никогда, а те молитвы помню и сейчас. Одно дело — хранить слова в памяти, совсем другое — когда они работают в реальной жизни. Господь откликался на детский зов. То, о чём я собираюсь рассказать, может вас потрясти, но пишу я это не ради эффекта, а чтобы засвидетельствовать настоящее чудо. Только со временем мы начинаем осмыслять прошлое и понимаем: мы никогда не были одни, потому что с нами Бог. Об этом прежде всего и пойдёт речь. Второй класс начальной школы. Что с нас взять — мы совершенно не разбирались во взрослых играх и странных вещах, которые казались нам просто смешными и непонятными. В тот день на перемене мы с одноклассником оказались в дальнем конце школьного коридора, у спортивного зала. Обычные несмышлёные малыши, смеются, болтают о своём. К нам подошёл старшеклассник — он, как и весь его класс, был известен откровенно бандитским поведением. Девяностые во всей своей красе, и они совсем не были романтичными, как принято думать сегодня, — всё было ровно наоборот. — Пойдём! — бросил он нам и кивнул в сторону тёмного коридора, ведущего в мастерские. Хотя какие там мастерские — царила полная разруха, свет в том коридоре, кажется, не включали никогда. Как мы прошли этот коридор, я почти не помню, зато то, что было дальше, врезалось накрепко. Самодовольное, озлобленное лицо этого человека стоит перед глазами до сих пор. Мы не понимали, что он собирается с нами делать, думали — бить. Но ошиблись. Он смотрел на нас и, задирая футболку, произнёс: — Сейчас будете… Следующее слово я не напишу — поберегу вас. Страх был настоящим, сильным. Мы не совсем понимали, что происходит, но что-то внутри подсказывало: сейчас случится что-то очень плохое. Он начал озираться по сторонам. Тусклый свет едва пробивался сквозь грязные окна захламлённой мастерской. Что делать? Как выбраться? В какой-то момент, пока он медлил, я начал читать про себя: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…» На этом молитва оборвалась. В конце коридора с оглушительным грохотом что-то рухнуло. Будто тяжёлые металлические ворота с размаху упали на бетонный пол. Именно такой был звук. Мы рванули вперёд и вырвались. Спаслись. Долгое время я снова и снова спрашивал себя: что это было? На пути не лежало никаких предметов, и по характеру звука это явно было что-то массивное. Молитва. Господь услышал и защитил нас — совсем маленьких, ничего не понимающих. Страшно думать, что могло произойти и живы ли мы были бы сегодня вообще. Девяностые вообще были временем постоянной опасности. Мы жили в небольшом доме за дощатым забором. Бывало, утром недосчитывались досок — район шёл на район, группировки в нашем городе существовали долго. Порой стучали в окна, вызывали выйти. Тревога не отпускала никогда. И без того было тяжело: отца не стало, когда мне исполнилось шесть; раньше дверь никогда не запирали, спали с открытой — а теперь всё закрывали на засов. Примерно через пару лет после той истории в школе произошло ещё одно событие, связанное с теми же людьми. Тогда звонить родственникам ходили на почтамт. Самая опасная дорога пролегала мимо улицы Володарского, где группы с палками поджидали прохожих. Нам нужно было позвонить, и не раньше десяти вечера. Вот мы и отправились с мамой зимним вечером, не ожидая ничего плохого. Пройдя второй мост от дома, мы услышали свист. Прямо перед нами выросла толпа с палками — человек пятьдесят. По кличкам, которые выкрикивали в толпе, я сразу понял: те самые. Мы остановились. Мёртвая тишина. Сердце колотилось так, что казалось — вырвется из груди. Я начал читать про себя: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да