- Стрелять - не работа авианаводчика. Моя задача - навести авиацию. И сколько там полег... — 16 апреля 2026 г. в 07:08:11.720

- Стрелять - не работа авианаводчика. Моя задача - навести авиацию. И сколько там полегло - не знаю. Это сейчас - спутники, лазеры. А у нас было - берешь дымовую шашку и кидаешь как можно дальше. А потом по ней наводишь самолеты: удаление от дыма, азимут... Духи понимали это и всю мощь переключали на наводчика. Среди нас потери были большие. - А самый страшный день помните? - Зажали у нас роту. И в эфире - и стрельба, и мать-перемать! Жуткое состояние: они просят огневой поддержки, а как? Слишком близкое соприкосновение, своих положишь. Но я решил попробовать навести вслепую. Мы с командиром окруженной роты обговорили, я выстроил путь вертолета... Выдохнул, только когда в эфире прозвучало: «Ура!» Отец Киприан массирует колени. Ниже них до 23 апреля 1984 года были ноги. Теперь - протезы, скрытые брюками и подрясником. - Одна-единственная мина там была, и мне досталась... - улыбается он. И инок снова прокручивает тот день. 40-я армия брала гору Хаваугар в Панджшерском ущелье. Отработали отлично - душманы бежали. Капитан Бурков поблагодарил летчиков за работу и присел отдохнуть. И тут увидел позицию в гроте. Подошел посмотреть, а там и ленты пулеметные, и гранаты английские, какие-то бумаги. «Мужики, трофеи!» - сделал еще шаг и… - Как будто не со мной было, - продолжает Киприан. - Лечу и думаю, что кто-то рядом подорвался, а не я… Правую ногу сразу оторвало, левая - вся раздроблена. Сам эвакуацию вызвал. Хотя и не рассчитывал - середина дня, жара, высота - 3300, вертолету не хватает плотности воздуха, чтобы удержаться. Мой товарищ, связист Сашка Порошин (Господи, царствие ему небесное), рассказывал: «Сижу, эфир слушаю, и вдруг командующий ВВС 40-й армии генерал Геннадий Колодий про тебя заговорил с генералом Модяевым: «Есть один авианаводчик, у него отец здесь погиб. Вот на последнюю операцию разрешил сходить, потом я его заберу». И тут звонок: «Подорвался «Визит». Это мой позывной... -------------------------------------------- «МАРЕСЬЕВ СМОГ, Я ЧЕМ ХУЖЕ?..» Что, помимо боли, может чувствовать 27-летний красавец капитан, который, очнувшись после операции, не обнаруживает ног? Отчаяние? Бесполезность? Но задать вопрос не успеваю. - Вижу себя под простыночкой, ног нет, рука загипсована, - вспоминает отец Киприан. - И вдруг рядом увидел образ Алексея Маресьева. И в голове мысль: «Он советский человек, я советский человек. Он смог, а чем я хуже него?» И никаких сомнений ни в чем больше не было. Когда приехал командующий ВВС 40-й армии и сказал, что я по совокупности представлен к званию Героя, я ему в ответ сказал три просьбы: не надо представлять к Герою, маме не сообщайте и помогите остаться в армии. И в порядке исключения меня оставили. А потом я снова попросился в Афган. Но туда меня больше не пустили... ------------------------------------- ПОЗВАЛ ЕЛЬЦИНА НА ТАНК Перестройка с ее «новыми веяниями» вовлекла Валерия Буркова в большую политику. - Случайно попал во власть, хотя у Бога случайностей не бывает, - рассказывает еще одну страницу своей жизни монах Киприан. Сначала он стал членом правления Всероссийского общества инвалидов, позже - руководил Комитетом по делам инвалидов при Президенте России. А в августе 1991-го был назначен советником Ельцина. Бурков еще не успел как следует вступить в должность, как грянул путч. - Меня утром 18 августа будят: «Спишь? А в стране переворот!» Приехал в «Белый дом», выхожу к набережной, а там колонна бронетехники. Подхожу, на бэтээре майор сидит. Я к нему залез. Военные, оказывается, не знали ничего. Я возвращаюсь в «Белый дом» и иду к Борису Николаевичу... Когда начальника охраны президента Коржакова спрашивали, кто позвал Ельцина на танк, с которого тот выступил, он ответил: «Не помню, по-моему, Бурбулис». Он перепутал: Бурков! ------------------------------- «ПРО ГОРБАЧЕВА ВСПОМИНАТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ...»