— Мой дорогой, у нас, кажется, будет тройня!… — сказала я радостно, выходя из кабинета ... — 3 сентября 2026 г. в 03:43:52.761
— Мой дорогой, у нас, кажется, будет тройня!… — сказала я радостно, выходя из кабинета УЗИ.— Глобально, — изрек мой муж и погрузился в пучину раздумий о хлебе насущном. Мужчины, думаю, его поймут. Нашим тройняшкам уже год, и муж из этих глубин так и не всплыл на поверхность — все бурчит под нос о чем-то своем, мужском: как прокормить эту ораву и почему государству, а вернее, нашему мэру откровенно наплевать на помощь многодетным семьям. А тем временем наша веселая орава растет на радость бабушкам, дедушкам, теткам и дядьям. — У меня будет трое детей! — говорила я на свадьбе шесть лет назад, и все дружно пили за это сок (потому что семья у нас безалкогольная). Но кто же мог тогда подумать, что это желание осуществится не поэтапно, а враз. В нашем подъезде девять лет назад родилась тройня в семье Николаевых. Первая тройня в Советском районе. Я несколько раз сталкивалась с мамой и девочками-тройняшками в лифте. Может, это — эпидемия? Беременность для меня была праздником. Это было самое лучшее время в моей 27-летней жизни. Никаких токсикозов — ни ранних, ни поздних. Никаких проблем со здоровьем. Никаких отеков и странностей с аппетитом. Я наконец-то выспалась, нагулялась, набралась энергии, а заодно с большим воодушевлением сделала ремонт и прибралась-таки в плательном шкафу, раскопав немало удивительных вещей. Даже не предполагала, что они у меня есть. Никто из окружающих на меня не обижался, все оберегали и лелеяли. На работе нежно умилялись моему округлению и не заваливали заданиями. Я была лучшей невесткой для свекра и свекрови. Муж изменился до неузнаваемости: застегивал мне молнию на сапогах, помогал снимать и надевать колготки, носил тяжелые сумки, мыл полы и пылесосил. Я наконец-то почувствовала ЭТО — что значит быть женщиной! Мой мини-космос активно развивался под любимые сонаты Моцарта. Где-то там, на трех разных орбитах шла своя жизнь. И три космонавта уже вовсю копошились и толкались, предвкушая, как выйдут в положенный срок в открытое пространство. 14 марта. День солнечный. Яркий. Золотой. — Мосунова, ничего не есть! Скоро придем за тобой, — мрачно распорядилась медсестра. Чтобы снять невроз — достала краски и села на подоконник рисовать. Как же не хотелось расставаться с малышами! Я нарисовала дерево и на нем трех птичек. — Ну что, рожаем ?— весело подмигнула мне врач. … Меня прокесарили. Хотя я до последнего твердила: «Я сама рожу! Не кладите меня под нож!»… Сережа, Маня, Саня — все по сорока одному сантиметру, все по два с половиной килограмма. — Мать, да ты их, видать, одинаково любила, — прозвучали где-то у выхода из темного тоннеля слова анестезиолога, когда я медленно отходила от наркоза. Кто-то взял мою руку и долго вязал какие-то разноцветные браслетики на запястье. Они что там, фенички вяжут? Только сутки спустя поняла, что это — бирки с датой и весом новорожденных. Три теплых конвертика и странное чувство расчлененности. Будто рука — там, нога — тут, а голова у двери. Я разрываюсь. Кончилось это неземное спокойствие, когда, сидя на диване, я, поглаживая животик, приговаривала: «Вот вы где, мои карапузики, у меня под сердечком». Нет, это уже не мои дети. «Мои» — было, когда была куча-мала. А сейчас — один орет, второй спит, третий обкакался. К кому бежать, что мне делать? Слабенького Сережу мы крестили на четвертый день. Крепких Сашу и Машу — на двадцатый. Увидев светлые крестики на белых ниточках, я заплакала: — Серебро Господа моего! Вспомнила слова из песни БГ. Накормлю последнего — а первый уже голодный и чмокает губками. И опять по круговой. Ну почему я не свиноматка?! Легла бы на бочок и кормила бы сразу всю свою троицу. Чинно и величаво. Первые месяцы я кормила грудью 24 часа в сутки. Не было времени даже поесть и сбегать в туалет. Одной рукой держала ребенка, другой – горячий чай с молоком. Ребенок сосал грудь ровно час. Кормить надо было каждые три часа. Неделя шла за неделей. Я вдруг почувствовала, что меня парализовало —…