держась золотой средины. Однако ж все эти добродетели одни не составляют искомого христ... — 9 июля 2026 г. в 17:05:47.662
держась золотой средины. Однако ж все эти добродетели одни не составляют искомого христианского совершенства, но суть лишь средства и способы к достижению его. Что они суть средства и средства действенные к достижению совершенства в христианской жизни, в этом нет никакого сомнения. Ибо видим очень многих добродетельных мужей, которые проходят как должно сии добродетели, с той целью, чтобы получить чрез это силу и мощь против своей греховности и худости, чтобы почерпнуть из них мужество противостоять искушениям и обольщениям трех главных врагов наших: плоти, мира и диавола… Но, с другой стороны, эти же добродетели тем, которые в них полагают всю основу своей жизни и своего упования, могут причинить больший вред, нежели явные их опущения, не сами по себе, потому что они благочестны и святы, а по вине тех, которые не как должно пользуются ими, — именно, когда они, внимая только сим добродетелям внешне совершаемым, оставляют сердце свое тещи в собственных своих велениях и в волениях диавола, который, видя, что они соступили с правого пути, не мешает им не только с радостью подвизаться в этих телесных подвигах, но и расширять и умножать их по суетному их помыслу. Испытывая при сем некоторые духовные движения и утешения, делатели сии начинают думать о себе, что возвысились уже до состояния чинов ангельских и чувствуют в себе присутствие Самого Бога…» Итак, внешние делания и молитва обязательны для христианина, но если он будет «оставлять сердце свое тещи» как заблагорассудится его грешной душе и диаволу, а это значит не будет следить за тем, о чем он думает, и не будет вести брань со страстными помыслами, то он будет находиться в разной мере в прелести о себе самом. А это значит, что он будет иметь о себе неправое мнение и не видеть страстей, которые изнутри им управляют (а внешне он может ничего плохо и греховного не делать), и будет идти не Христовым путем, потому что: Макарий Египетский (Духовные беседы, б.53): «…желающий стать истинным христианином должен стяжать труд и борьбу не плотские, но (вести брань) в уме с помыслами». Феофан Затворник (Сб. «Внутренняя жизнь, гл.6): «Кто не испытал болезней внутренней брани, кто не страдал за Христа каким бы то ни было образом, тот тщетно надеется венчаться в Царстве Христовом». Цветник священноинока Дорофея (гл. 26): «Тот же, кто трудится телом и совершает некоторые добродетели, а об устроении сердца не радеет, о хранении ума и внутреннем делании (о трезвении и брани – от сост.) не заботится, об ограждении чувств не печется, – похож на того, кто одной рукой что-нибудь собирает, а другой – разбрасывает». Все святые отцы говорят, что кто не следит за помыслами и не ведет с ними брань, тот находится «в великой опасности» и «порабощении», а также живет в постоянно лукавстве, т.к. внешне он выглядит благочестиво, а внутренне – творит беззакония. Феофан Затворник (Сборник слов «Внутренняя жизнь», 18): «Когда человек предан страстям, то он не видит их в себе и не отделяется от них, потому что живет в них и ими». Никодим Святогорец (Невидимая брань, кн.1, гл.1): «Почему очевидно, что они находятся в великой опасности. Имея внутреннее свое око, то есть ум свой, помраченным, им смотрят они и на самих себя, и смотрят неверно. Помышляя о внешних своих делах благочестия, что они хороши у них, они думают, что достигли уже совершенства, и, возгордеваясь от этого, начинают осуждать других. После сего нет уже возможности, чтоб кто-либо из людей обратил таковых, кроме особого Божия воздействия. Удобнее обратится на добро явный грешник, нежели скрытный, укрывающийся под покровом видимых добродетелей». Софроний (Сахаров) (Старец Силуан Афонский, разд. Начало духовной жизни — борьба со страстями): «Нормальному человеку, в его настоящем состоянии, всю жизнь пребывать в борьбе; но есть два крайних состояния, которые можно охарактеризовать ее отсутствием. У бесстрастного нет борьбы в том смысле, что предлагаемое страстью услаждение нисколько не влечет его, и все кончается на «голом» помысле. И тот, кто хотя и п