БАБУШКА — 1 января 2026 г. в 12:04:02.351
БАБУШКА Автор: Повороты Судьбы В 1947 году Софья Александровна Усольцева была назначена директором Детского дома №3 г. Воронежа "за идеологическую выдержанность, отличное руководство учреждением во время замещения директора в период болезни в период с 1945 по 1946 годы и за то, что проявила себя как хороший хозяйственник в войну. Было ей тогда всего 25 лет. Тяжелое это было время. Много детей после войны остались сиротами. Испуганные, отчаявшиеся дети за свою недолгую жизнь уже повидавшие столько, что и на несколько жизней хватило бы, в детском доме еще долгое время страшно кричали по ночам во сне, звали маму, папу, могли закатить страшную истерику по каждому поводу. Но были и такие ребята, которые совсем не доставляли таких хлопот воспитателям. Напротив, сидели тихо часами на одном месте, как старички, беспрекословно выполняли все указания и совсем никогда не плакали. Казалось бы, хорошо, но Софье все-таки это казалось странным. Как-то она поделилась этими сомнениями с соседом, хирургом Анатолием Борисовичем Пыжовым, и он подтвердил сомнения Софьи по поводу таких детишек. -Ты знаешь, Соня, я в войну много солдат разных видел. Кто-то из-за ампутированного пальца на ноге бился в истерике, а кто-то без ног, без рук и все же старался как-то держаться: шутил,старался улыбнуться через силу, не все, конечно, но многие строили планы на жизнь дальше. Так вот, совсем плохи дела были именно у тех, кто замыкался в себе, молча сидел, ни с кем не общался часами, сутками, даже месяцами. Лучше злость, агрессия, истерика, выплеснуть все надо, выбросить.... На войне ведь психика быстро ломается и у таких солдат это было особенно заметно. Мы пытались выводить таких солдат из этого состояния разными способами: по возможности писали родным, чтобы приехали, навестили, а один раз мне даже пришлось ударить одного парня по щеке, -улыбнулся Анатолий Борисович.-Чуть под трибунал не угодил тогда... -Как это...ударили? - ахнула Софья,- раненого солдата... да за что же? Врач вздохнул: -Стыдно признаться, конечно, но что было, то было. Танкист прибыл с ожогами на лице. Страшные ожоги и руку еще ампутировать пришлось. Сидел парень сутками в окно смотрел, не ел ничего, а ночью как-то удушиться простыней решил. Хорошо, услышали ребята в палате, спасли его. Я поговорил с ним в очередной раз. Ему всего двадцать лет, мать у него, две сестренки маленькие. Говорю: ты что, парень, мать и сестер бросаешь? Не по-человечески это, не по мужски как-то, женщин своих бросать. А он смотрит на меня так спокойно и говорит: - Я свое уже отслужил. Моя жизнь, что хочу с ней то и делаю. А ...мать с сестрами не пропадут. Государство не оставит. Разозлился я тогда сильно, не выдержал, размахнулся и ударил его по щеке, да так что он со стула упал, а тут фельдшерица входит в кабинет, увидела...все это. В общем доложила. куда следует. Ну...как-то обошлось все. Не сразу, конечно, но, главное не это, а то, что после того случая, мальчик тот, танкист, оживать стал. Закурил как-то, а потом вижу - письмо сидит, пишет. Ну, все, думаю, вылез солдат, молодчина. Ты Соня, таких деток старайся выводить из такого состояния. Конечно, мой метод с тем танкистом, не используй, -улыбнулся хирург, - но воспитателям своим скажи, чтобы таких детей трясли как-то, не успокаивались, что вот мол сидит спокойно и хорошо. Детская психика...она ведь слабенькая. А уж после того, что эти дети видели..., -Анатолий Борисович махнул рукой. Вера Найденова в детский дом № 3 попала в три года. Нашли ее две девочки, летом на скамейке в парке Горького. Ребенок лежал тихо, только покряхтывал иногда. Девочки принесли ребенка отделение милиции. Искали мать, конечно, но так и не нашли, тем более война, мало ли что могло произойти в ту пору. Правда, были кое-какие улики: в одеяле малышки находилось записка со словом "Глебова" и дата -2 февраля 1945 год. Еще в одеяле лежали женские наручные часы. Глебова, по всей вероятности, была фамилией матери ребенка, но директор Дома Малютки, в котором поначалу оказалась девочка, решила