Впервые я был в Ниловой пустыни в далеком 1991 году. Мы путешествовали на байдарках по ...
Впервые я был в Ниловой пустыни в далеком 1991 году. Мы путешествовали на байдарках по Селигеру, и остановка возле монастыря была плановой. Конечно же, мы не могли не заглянуть и в сам монастырь, который в то время представлял из себя довольно печальное зрелище. Монастырские постройки стояли полуразрушенные, окна с выбитыми стеклами, в храмах полузатертые фрески. В обители жило тогда три-четыре насельника. В советское время здесь в разные периоды были тюрьма для польских военнопленных, детская колония, госпиталь, дом престарелых и даже турбаза. Посещение монастыря произвело на меня сильное впечатление, и спустя два года я приехал сюда снова. Я прожил здесь целую неделю, общался с насельниками, фотографировал, даже выполнял какую-то совсем небольшую работу. Наверное, тогда я в первый раз в своей жизни поднялся на колокольню и в первый раз так близко услышал колокольный звон. Я «поплыл» с первым ударом огромного колокола, но, к счастью, очень быстро пришел в себя. После этого я неоднократно бывал в Ниловой пустыни — и в 1994 году, когда отмечалось 400-летие обители, и много позже. И я, в общем-то, видел, как на моих глазах преображался, хорошел монастырь — и молитвами самого преподобного Нила Стоболенского, и стараниями тех, кто помогал обители вставать почти из руин. Ремонтировались корпуса, были восстановлены фрески, покрыт золотом купол Богоявленского собора. Кстати, существует версия, что проект Богоявленского собора участвовал в конкурсе за право быть установленном в Санкт-Петербурге на том месте, где сейчас стоит Исаакиевский собор. Так получается, что я уже много лет не был в Ниловой пустыни, но мне очень хочется вернуться туда вновь, и я надеюсь, что у меня это получится. 💬 Фотограф Владимир Ештокин Журнал «Фома»