...«Исповедь» всегда была для меня примером подлинного евангельского христианства, прим... — 28 июня 2026 г. в 08:27:03.347
...«Исповедь» всегда была для меня примером подлинного евангельского христианства, примером по-настоящему живого и животворящего слова. Ведь когда читаешь, например, послания апостола Павла, то начинаешь так глубоко понимать, что такое Предание и что такое жизнь Церкви, именно потому, что это абсолютно живые, выстраданные тексты, связанные с разными самыми обычными сферами нашей жизни. Вот Апостол говорит: Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. <…> И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего (1 Кор 8:8–13). И это абсолютно жизненная, конкретная ситуация, понятная каждому человеку и сегодня, через двадцать веков после возникновения христианства. Казалось бы, речь идет о совершенной мелочи. Однако апостол Павел глубоко чувствует эти «мелочи», и видно, насколько продуманно он все это воспринимает и насколько серьезно переживает. Текст его посланий словно бы соткан из жизненной ткани, он совершенно реалистичен — и именно поэтому столь существенен для нас. И блаженный Августин в «Исповеди», как мне кажется, идет тем же путем, что и апостол Павел. В этом тексте, написанном в самом конце IV века, в каждой строчке бьется сердце человека, который мог бы повторить вслед за Достоевским… точнее, наоборот, это скорее уж Достоевский потом совсем по-августиновски скажет: моя осанна через большое горнило сомнений прошла. Для Августина Бог — не отвлеченная идея, не книжная категория. Он пишет о Нем как о том, что связано с каждым его жизненным шагом, с каждой его мыслью, с каждым чувством. Ницше, по-моему, смеялся: вот Августин подростком залез в чужой сад, украл груши, а потом восемь страниц про это пишет — уж очень это, мол, фальшиво. Мне же странным кажется другое: как же ужасно то, что Ницше, человек точно неглупый, не понял, о чем пишет Августин сразу после рассказа об этом незначительном для философа эпизоде: «Я любил падение свое; не то, что побуждало меня к падению; самое падение свое любил я». Ведь Августин говорит, что в разных преступлениях есть некое удовольствие, к которому человек стремится, совершая тот или иной проступок, а он украл груши, которые и не нужны-то ему были, совершив грех ради греха, преступление ради преступления — это очень глубокое и тонкое рассуждение о человеческой натуре. Когда Августин пишет о Боге: «Он не медлил, а устремился к нам, крича словами, делами, смертью, жизнью, сошествием, восшествием крича нам вернуться к Нему», то в этом нет какой-то пустой эмоции и фальши, это голос живого человека, без всякой рисовки и самолюбования. Августин очень по-настоящему, по-евангельски говорит о вере, о Боге и говорит очень простым и очень понятным языком. И при этом чуть ли не из каждой страницы «Исповеди» можно собрать небольшую книжку афоризмов. «Он ушел с глаз наших, чтобы мы вернулись в сердце наше и нашли бы Его» — это действительно текст человека, который не просто читал Евангелие и размышлял над ним, но это Евангелие прожил, у которого оно вошло в плоть и кровь его жизни... 💬 Владимир Легойда ⚪️ Сегодня, 28 июня, Церковь чтит память блаженного Августина