ая катастрофа. Это попытка заменить реальность иллюзией. Принимая «помощь» извне, челов...
ая катастрофа. Это попытка заменить реальность иллюзией. Принимая «помощь» извне, человек соглашается на жизнь с протезом. Христианский брак, напротив, предполагает путь постепенного врастания друг в друга, где даже немощи становятся точками соприкосновения для милости. В православной психологии подлинная состоятельность мужчины измеряется не его успехами в спальне, а его способностью отвечать за семью, за её духовное и материальное благополучие. Состоятельность мужчины определяется не длиной его кошелька или остротой ощущений, а трезвостью ума и силой духа. Если у человека всё в порядке с головой (в смысле иерархии ценностей), то неизбежно наладится и быт, и отношения. Сексуальная распущенность — это удел слабых духом, кто ищет подтверждения своей значимости в чужих объятиях, вместо того чтобы обрести её в личной жертвенной верности. Мужчина, бегающий за юбками, никогда не станет тем главой своей «малой церкви», которой можно доверить душу. Как учил святитель Феофан Затворник, истинная основа брака — это взаимная верность, доверие и стремление супругов ко спасению как к единой цели. В этом общем движении муж призван нести особую ответственность как глава семьи, но не как господин, а как первый слуга, по примеру Христа. А плотская сторона брака, по мысли святителя, есть выражение взаимной любви и долга, где тела супругов принадлежат друг другу. Брак в православной психологии — это школа любви, где главный предмет — не техника удовольствия, а искусство прощения и терпения. Настоящая интимность рождается не в спальне, а на кухне, когда мы вместе моем посуду; в прихожей, когда чистим обувь друг друга; и в общей молитве, когда сердца бьются в унисон перед Лицом Божиим. Это путь, на котором не нужно обгонять друг друга, но можно идти рука об руку, доверяя и прощая, до самого конца. Именно тогда и рождается та самая «сексуальная гармония», которая на самом деле является просто одной из граней великого христианского чуда — Любви.