**Голубая мечта и трудозатратный указатель**
**Голубая мечта и трудозатратный указатель** В девяносто лохматом году, когда Авито было просто красивым итальянским именем, а главным агрегатором продаж в стране служила газета «Из рук в руки», мы с мужем решили купить машину. Нормальные люди искали гнилые «Жигули» на соседней улице. Мы легких путей не искали: выписали газету из Екатеринбурга. Столица Урала! Уровень! Телефоны тогда были только городские, поэтому вместо того, чтобы три часа торговаться по межгороду, мы купили билеты на поезд. Приехали, нашли продавца. Стоит она — голубая, как небо над Италией, «копеечка». Сверкающая. Любовь с первого взгляда и первой ржавчинки на пороге. Отдали деньги, пожали руку, сели. Благословение уральского автопрома рыкнуло мотором, и мы помчались домой, в Оренбург. Километров через двести случилась первая кочка. Бабах! Клеммы на аккумуляторе исполнили прощальный танец и спрыгнули со своих мест. Машина заглохла. Заводиться отказалась наотрез. Навсегда. Стартер крутился впустую, намекая, что теперь мы идем пешком до самого Байкала. Но русский человек так просто не сдается: машина оживала исключительно с толкача. Так мы и покатили по карте Советского Союза. Муж за рулем, высунув язык от усердия, держит обороты. Я сзади — штатный буксир, разгоняющий пепелац до нужной скорости. В горочку толкать было тяжеловато, зато под горочку я летела быстрее ветра, иногда даже обгоняя собственного мужа. И вот он, родной оренбургский пост ГАИ. Инспектор лениво машет палочкой, подходит, проверяет документы. — Всё хорошо, — говорит. — Заглушите мотор. Муж поворачивает ключ. Мотор чихает и замолкает. Мы в голос: — Не-не-не, товарищ начальник! Не глуши! Она же потом не заведется! Инспектор смотрит на нас как на городских сумасшедших, но требует повторить процедуру. Муж снова поворачивает ключ. Тишина. Тут лицо инспектора меняется. Он заглядывает в салон, видит наши счастливые глаза екатеринбургских беженцев, вздыхает, достает рацию и вызывает подмогу. Через минуту наша голубая мечта стояла посреди трассы, а четверо бравых сотрудников ГИБДД в бронежилетах (тогда они назывались просто «в форме») упирались ей в багажник. Раз-два, взяли! Толпа гаишников дружно разогнала 2101 до пусковых оборотов. Мы запрыгнули внутрь, муж врубил передачу, машина затряслась и поехала. — Счастливого пути! — крикнул старший группы, вытирая пот со лба. Едем дальше. Бумажная карта утверждает, что нам нужно держаться правее. А огромный дорожный указатель авторитетно тычет стрелкой влево, в сторону Казахстана. Останавливаемся сами, добровольно, у следующего поста. Заходим в будку. Сидит лейтенант, пьет кофе из красивой кружки в синий горошек и невозмутимо жует булочку. — Товарищ командир, — говорим мы робко. — Тут такое дело. Карта направо велит, а столб налево показывает. Кто-то ошибся? Лейтенант делает глоток, задумчиво пережевывает макушку булочки и выдает главную мудрость эпохи первоначального накопления капитала: — Да они тут… Когда вешали, повесили неправильно. Перевешивать не стали. Сказали — трудозатратно. Мы замерли, ожидая координат или хотя бы азимута. Лейтенант ткнул большим пальцем в окно: — Видите вон ту башенку кривую? Езжайте к ней. Там уже указатели верные висят. Сами отпадут еще не скоро. Поблагодарив стратега в погонах, мы двинулись к башенке. Домой мы приехали затемно, покрытые дорожной пылью, пахнущие бензином и абсолютным счастьем. Уставшие, но свои. С той самой голубой «копеечкой» мы прожили душа в душу еще 10 лет. И каждый раз, въезжая в любую горку, я вспоминаю не круиз-контроль, а то, как правильно ставить ноги для хорошего разгона отечественной классики. Рассказала Жанночка записала Гигочка.