- Он так нелюдим!
- Он так нелюдим! - Как зовут мальчугана? - Саша. Совсем не смеётся. Не плачет. Угрюмый взгляд. Замкнётся в себе и молчит пО три дня подряд, Как будто испытывать взялся терпенье наше! Быть может, возьмёте девочку? В горле ком. Смотрю на мальчишку, что жмётся в углу кровати. - Родители живы? – Погибли в пожаре. Кстати, С тех пор он ни разу не спрашивал ни о ком. Так, может быть, девочку? - Мальчика. Решено. - Нет, дело, конечно, хозяйское... Право ваше. Я не отвечаю. Я просто смотрю, как Саша Серьёзно, по-взрослому, строго глядит в окно. И вдруг, повернувшись, вонзается взглядом в душу. В больших серебристых глазах – и печаль, и страх. Но больше отчаянья. Я рассыпаюсь в прах От этого взгляда. И я откровенно трушу. - Ну что ты молчишь? Поздоровайся, Саша, с тётей! Мы тупо киваем друг другу. Нелепо, вскользь. Но этот пацан будто видит меня насквозь, Он вдруг выдаёт: - Всё равно, меня не возьмёте, Ведь Вы мне - не мать! Я глотаю слова, как яд. Я тихо сползаю по крашеной стенке синей. Трясясь, бормочу: - Знаешь, я потеряла сына... Вы очень похожи... Особенно этот взгляд... Директор ворчит. Заслоняет дверной проём. Мы смотрим... И смотрим... И смотрим в глаза друг другу. Детдом. Всё казённое. Божечки, как же туго Ему, восьмилетнему Саше, живётся в нём! А были когда-то и мама, и папа... Были. И кто мы друг другу? – Затравленных два зверька... Вдруг Саша подходит ко мне, и его рука Берёт мою руку: - Вы сильно его любили? Ну, вот и снежок! Первый снег для души – отрада. Пусть робкий, но всё же... Пусть даже сойдёт к утру. Я Саше сказала, что я его заберу. Он мне не ответил. Но понял, что это правда. •Юлия Вихарева• •Фото Adrian Murray• Причал для души