Каждый четверг ровно в десять вечера у служебной двери старого театра появлялась женщин...
Каждый четверг ровно в десять вечера у служебной двери старого театра появлялась женщина с собакой-поводырём. Саша, ночной смотритель, видел их уже третий раз. Женщина была в тёмном пальто, с белой тростью и аккуратной папкой под рукой. Золотистый лабрадор в шлейке сидел рядом так спокойно, будто тоже понимал: театр давно закрыт, свет выключен, а людям здесь делать нечего. — Простите, — сказала женщина. — Можно мне войти на пять минут? Саша посмотрел на часы. — Спектакля нет. Театр закрыт. — Я знаю. Мне не нужен спектакль. Мне нужно услышать зал. Он решил, что она просто перепутала время. — Завтра приходите. Днём касса работает. Женщина кивнула, поблагодарила и ушла. Собака поднялась только после того, как хозяйка коснулась её шлейки. Перед уходом лабрадор обернулся к двери и тихо заскулил. На следующей неделе они пришли снова. — Опять вы? — удивился Саша. — Опять, — улыбнулась женщина. — Я обещала одному человеку, что буду здесь. — Кому? Она помолчала. — Мальчику, который боится говорить громко. Саша уже хотел отказать, но из темноты сцены вдруг донёсся голос. Неровный, тихий, будто кто-то репетировал и всё время сбивался. — Я… я хотел сказать… Потом — пауза. И снова: — Я хотел сказать… Женщина крепче сжала ручку папки. — Это он, — прошептала она. Саша посмотрел на собаку. Лабрадор уже стоял у двери, вытянувшись вперёд. Будто ждал разрешения не меньше самой хозяйки. — Ладно, — сказал Саша. — Пять минут. Он открыл дверь. Внутри было темно. Только на сцене горела одна репетиционная лампа. В её круге стоял худой мальчишка лет четырнадцати. Он держал в руках листы текста и смотрел в пустой зал так, словно перед ним сидели тысячи людей. Увидев женщину, он вздрогнул. — Вера Андреевна… Вы пришли? — А как же иначе, Юра? Я же обещала. — Но вы теперь не видите. Женщина улыбнулась. — Я не вижу сцену. Но я слышу тебя. Мальчик опустил листы. — У меня не получается. Когда в зале темно, мне кажется, что все ждут, когда я ошибусь. Вера Андреевна медленно прошла между креслами. Лабрадор шёл рядом, осторожно обходя ступени. Она остановилась у первого ряда. — Юра, а ты знаешь, почему сцена всегда освещена? — Чтобы актёра было видно. — Нет. Чтобы актёр видел: темнота не страшная. В темноте просто сидят люди, которые хотят услышать твою историю. Мальчик долго молчал. Потом положил листы на пол. И начал заново. Сначала тихо. Потом увереннее. На третьей фразе голос перестал дрожать. На пятой Саша заметил, что сел в кресло. Потом в зал пришла уборщица, остановилась у двери. За ней — осветитель, который вернулся за курткой. Никто не уходил. Когда Юра закончил, в пустом вечернем театре ему аплодировали четыре человека. Он стоял на сцене, моргал и пытался не расплакаться. — Видите? — спросил он. Вера Андреевна подняла лицо к сцене. — Нет, Юра. Но я слышу, как ты стал больше своего страха. Лабрадор подошёл к краю сцены и тихо завилял хвостом. Будто тоже аплодировал.🫰🐶❤️