Воспитание — это не трансляция социальных ролей «мужского» и «женского» как наборов кли...
Воспитание — это не трансляция социальных ролей «мужского» и «женского» как наборов клише (сила vs нежность, добытчик vs хранительница очага). Это история про встречу. Каждый родитель — это носитель двух фигур: Анимы и Анимуса. Юнг говорил, что в психике каждого мужчины есть бессознательный женский образ (Анима), а в психике каждой женщины — мужской (Анимус). И воспитание ребенка— это диалог не только двух людей (мамы и папы), но и диалог этих внутренних сущностей внутри нас самих. Что происходит, когда мы отвергаем в себе «не свою» часть? Когда мама считает,что ее задача — только любить и принимать (женское), а проявлять дисциплину, ставить границы, вводить в социум (мужское) — это задача папы, она становится уязвимой. Если папы нет рядом, она теряет опору. Она начинает «надрываться», пытаясь быть и мамой, и папой, но из чувства долга, а не из целостности. То же с отцом. Если папа считает, что его удел — правила и достижения (мужское), а проявление эмпатии, объятия и принятие слабости (женское) — это «не мужское дело», он становится недоступным для ребенка в моменты боли. Ребенок считывает не наши слова о том, «каким надо быть». Он считывает нашу расщепленность. Почему важно принимать в себе «другое»? Ребенку для здоровой психики нужен не«идеальный мужчина» и не «идеальная женщина» по отдельности. Ему нужна модель целостности. 1. Для мальчика: Видя, как папа может быть сильным, но при этом бережно обращаться с чувствами (проявлять Аниму), мальчик учится не подавлять свою эмпатию. Видя, как мама может быть нежной, но при этом твердо стоять на своем (проявлять Анимус), он учится уважать границы и не бояться сильных женщин. 2. Для девочки: Наблюдая за мамой, которая умеет заботиться (женское), но при этом реализует свои амбиции и защищает себя (мужское), девочка усваивает, что быть успешной и независимой — не стыдно. Видя папу, который чувствует и плачет, когда больно, она не будет искать в будущем партнере «каменную стену», а будет искать живого человека. Главный парадокс воспитания Мы не можем научить ребенка целостности,если сами живем в состоянии внутренней войны. Если женщина презирает в себе «мужские» качества (активность, агрессию, амбиции), она будет или подавлять их в сыне («не дерись, не злись»), или провоцировать в муже тирана, чтобы он делал за нее «грязную работу». Если мужчина боится своей «женственности» (чувствительности, усталости, потребности в заботе), он будет высмеивать эти проявления в сыне («не ной, ты что девчонка») или обесценивать жену за ее «слабость». Принятие — это не про «стать другим». Принять в себе мужское и женское— это не значит, что женщина должна стать мужеподобной, а мужчина — женственным. Это значит позволить себе быть объемным. · Позволить себе злиться и защищать, когда это нужно, даже если вы мама. · Позволить себе уставать и просить поддержки, даже если вы папа. Взрослый человек — это тот, кто перестал делить мир на «черное и белое», «мужское и женское» в примитивном смысле. Для ребенка вы— не просто «мама» или «папа». Вы — целая Вселенная. И если в этой Вселенной есть место и силе, и нежности, и порядку, и хаосу, ребенок вырастает с ощущением: «Мир безопасен, я целостен, я могу быть разным».