— Твоя дочь от первого брака оскорбила меня в моем же доме и потребовала, чтобы я ушла ... — 28 июля 2026 г. в 14:21:42.464
— Твоя дочь от первого брака оскорбила меня в моем же доме и потребовала, чтобы я ушла в спальню, пока она говорит с тобой! Естественно, я выставила эту мерзавку из нашего дома! — А у тебя, я смотрю, опять в холодильнике шаром покати? Или это новая диета для папы, чтобы он побыстрее переписал на меня всё имущество? — Катя брезгливо приподняла крышку эмалированной кастрюли двумя пальцами, словно там лежала не тушеная говядина с черносливом, а протухшие радиоактивные отходы. Ольга, сидевшая за кухонным столом с ноутбуком, медленно перевела взгляд поверх очков. Падчерица стояла посреди её кухни в грязных зимних ботинках на толстой подошве. Снежная каша, смешанная с реагентами и уличной грязью, уже начинала таять, образуя мутные лужицы на светлом ламинате, который Ольга мыла буквально час назад. Катя даже не подумала разуться в прихожей, пройдя к холодильнику так, будто это был привокзальный буфет, а не чужая квартира. — Катя, выйди в коридор и сними обувь, — ровным тоном произнесла Ольга, не закрывая крышку ноутбука. — Ты не на вокзале, и здесь живут люди, которые ценят чистоту. — Ой, да ладно тебе, не развалишься, протрешь потом, у тебя всё равно времени вагон, ты же не работаешь нормально, а так, по клавишам тыкаешь, — отмахнулась девушка, запуская руку прямо в кастрюлю. Она выудила кусок мяса, с которого капал жирный коричневый соус, и отправила его в рот, громко чавкая. — М-да, суховато. Папа такое не любит, он привык к нормальной еде, а не к этой подошве. Неудивительно, что он вечно такой нервный. Ольге было сорок два, Кате — двадцать пять. Но иногда казалось, что перед ней стоит трудный подросток в пубертате, а не взрослая женщина, работающая администратором в салоне красоты. Наглость, с которой Катя вторгалась в их пространство, уже давно перестала быть просто раздражающим фактором. Это была спланированная акция по захвату территории. — Папа в душе, — сказала Ольга, наблюдая, как падчерица вытирает жирные пальцы о свое же бедро, обтянутое джинсами. — Если ты к нему, то придется подождать. Но ждать ты будешь в коридоре, пока не снимешь ботинки. Катя проигнорировала замечание. Она выдвинула стул ногой, обутой в грязный ботинок, и плюхнулась на него, закинув ногу на ногу так, что подошва оказалась в опасной близости от скатерти. — Слушай, Оль, давай без этих твоих учительских замашек, — Катя скривилась, глядя на мачеху как на пустое место. — Я не к тебе пришла чаи гонять. У меня к папе серьезный разговор, деловой. Нам нужно обсудить финансы, он обещал мне добавить на машину. Тема щепетильная, семейная. Так что давай сделаем так: ты сейчас берешь свой компьютер и топаешь в спальню. Посидишь там тихонько часик, сериал посмотришь или носки повяжешь, чем вы там, тетки, занимаетесь. А мы с папочкой поговорим без лишних ушей. В кухне повисла пауза. Гудел компрессор холодильника, за стеной шумела вода в ванной — Андрей всё ещё мылся, не подозревая, что на его кухне разворачивается действие пьесы абсурда. Ольга смотрела на молодую, пышущую здоровьем и наглостью женщину, и внутри у неё что-то щелкнуло. Не было ни ярости, ни желания кричать. Было только холодное, кристаллическое понимание: хватит. — Ты, кажется, перепутала адреса, Катя, — Ольга медленно встала, аккуратно закрыв ноутбук. — Это мой дом. И я не буду прятаться по углам в собственной квартире, потому что тебе приспичило выпросить денег. — Твой дом? — Катя рассмеялась, запрокинув голову. Смех был неприятным, лающим. — Очнись, тетя. Это квартира моего отца. Ты здесь просто приложение к жилплощади. Временная опция. А я — его дочь. Я здесь хозяйка по праву крови. Так что давай, не беси меня, вали в комнату, пока я добрая.