— Я не собираюсь увольняться только потому что твоя мать считает, что я должна тебя дом... — 20 августа 2026 г. в 13:31:12.133
— Я не собираюсь увольняться только потому что твоя мать считает, что я должна тебя дома обхаживать! — Варя, а ты сегодня снова позже восьми пришла? Маргарита Алексеевна произнесла это тоном, которым обычно интересуются не временем, а наличием совести. Варвара поставила сумку на табурет у двери и на секунду прикрыла глаза. Она ещё не успела снять туфли, плечи ныло после целого дня в офисе, в волосах держался запах кондиционера из переговорной, а на кухне уже пахло жареной курицей, свежим укропом и надвигающимся скандалом. — Да, позже, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Было совещание с директором по филиалам. Мы закрываем новый проект. — Совещание, — повторила свекровь с тонкой усмешкой. — Конечно. А ужин, видимо, сам себя готовит. Никита, сидевший за столом с телефоном в руке, поднял голову и сразу отвёл глаза. Этот жест Варвара уже знала наизусть. Так он делал всякий раз, когда мать начинала свои заходы, а он ещё не решил, сделать вид, что ничего не происходит, или попытаться потом сгладить углы отдельным разговором. Варвара молча прошла к раковине, вымыла руки и открыла холодильник. На нижней полке стояла миска с уже готовым салатом, рядом — кастрюля с супом, на плите шкворчала сковорода. Маргарита Алексеевна, как и в прошлые визиты, явилась не с пустыми руками, а с кастрюлями, контейнерами и своей вечной уверенностью, что спасает сына от голодной и безалаберной жизни. — Я не просила вас готовить, — сказала Варвара, доставая из шкафа тарелки. — А тебя никто и не спрашивал, — откликнулась свекровь. — Я не для тебя это делаю. Мне сына жалко. Никита кашлянул. — Мам, давай без этого. — А что без этого? — сразу вскинулась Маргарита Алексеевна. — Я что, неправду говорю? Мужик приходит домой, а у него жена то на работе, то с подружками, то с ноутбуком. Дом пустой, в холодильнике йогурты да зелень, рубашки он сам гладит. Зато карьера. Очень современно. Варвара поставила тарелки на стол чуть резче, чем собиралась. По белой поверхности скатерти звякнули вилки. — Никита сам гладит свои рубашки, потому что он взрослый человек, — сказала она. — А в холодильнике, если вы заметили, еда есть. И не только йогурты. — Ой, не начинай, — отмахнулась свекровь. — Всё у тебя как у мужика: графики, проекты, контейнеры. А где дом? Где семья? Жена должна домой рваться, а не к своим начальникам.