Мне тут недавно протоиерей Максим Первозванский рассказывал:
Мне тут недавно протоиерей Максим Первозванский рассказывал: «Сегодня с утра после литургии были у меня кое-какие планы, я спешил. И тут подходит ко мне человек — взрослый, постарше меня — и говорит: “А можно спросить?” Я отвечаю: спешу, мол, если только на бегу. Он начинает говорить, и я понимаю, что он впервые разговаривает со священником. А он рассказывает о грехе, который совершил больше сорока лет назад и только сейчас осознал. Смотрю, а у него на глазах слезы. И понимаю: на бегу не получится. Но я же “профессионал”, я и на бегу “включаюсь в его проблему” и пытаюсь ему отвечать. Говорю, а сам чувствую: не то, я должен не рассказывать, что ему делать, и даже не просто погрузиться в его переживания, я должен здесь и сейчас разделить его горе, понести его вместе с ним и рассказать о том самом моем, а значит, теперь и нашем общем уповании — о Христе, о Его любви, о прощении. И только потом о том, что ему теперь делать. Но я-то на это не настраивался, мне давно идти пора. И вообще, ему поисповедоваться надо, а не со мной разговаривать… Но пришлось. Вот такие вещи тебя переворачивают. Прямо здесь и сейчас. И если честно, для меня это счастье, способ духовного выживания — общаться с людьми, которые требуют у тебя ответа в твоем уповании. Не ты им помогаешь, а они тебе. Есть, наверное, люди, которые умеют так молиться, что пребывают в постоянном общении с Богом. Есть люди, живущие истинно христианской жизнью. У меня не получается. Но мое служение заставляет меня хотя бы просто быть христианином, мне самому напоминает о моем уповании. Ведь моя собственная глубина должна быть не мельче, чем у того человека, который ко мне обращается. Нет, я, конечно, часто оказываюсь “мельче”, хотя по большому счету не имею на это права. Но именно это-то меня и обличает, и заставляет что-то делать. И для меня это форма жизни, форма счастья, форма проявления моего христианства. Если бы не это, я бы вообще не знаю, где бы я был». Марина Борисова 📖 А может, мы просто ханжим?